– Порочный царь, по вине которого сожжена столица, произошел бунт народный… По вине которого сидят в темнице люди невинные, якобы окропившие колдовской сердечной жидкостью улицы и церкви московские… Такой царь, судимый Страшным Судом Господа не может называть себя православным царем… Такой порочный царь должен каяться и каяться… И только после мучительного и очистительного одновременно для души покаяния он может с чистой совестью глядеть в глаза своим несчастным подданным… На которых он навлек немыслимые страшные несчастья…
– …На-на-влек не-немыслимые стра-а-а-шные не-несчастья… – снова, изумляясь своей покорности и ослабшей воле, тихо, заикаясь, пролепетал Иван.
– Да, навлек несчастья царь… – сурово наставлял Сильвестр. – И нечего прятаться за спины «зажигальников», за спины ни в чем не виновных простолюдинов… Надо самому осознать царю, что по винам его, по его порокам сладострастия и содомии и произошло сожжение столицы… Как Содом и Гоморру уничтожил Господь столицу греховного царя…
Иван сидел ни жив, ни мертв… «Откуда иерей знает о содомии царя? – роились мысли в Ивановой голове. – Стыдно, ой, как стыдно… Как совестно, когда тыкают носом в дерьмо, понукают грехами юности… Сейчас еще скажет, что о содомии, об играх в покойника с саваном расскажет на площади всем подданным царя… Расскажет царице Анастасии, владыке Макарию… И после такого позора и стыда мне уже не жить… Откуда он мог знать об игрищах в покойника, о содомских грехах?..»
– За что Господь уничтожил Содом и Гоморру, за то же уничтожил и Москву православного царя порочного… За Содом и Гоморру…
– …Уничтожил и Москву православного царя порочного… За Содом и Гоморру… – повторил Иван с закрытыми глазами, чтобы не видеть пред собой угрожающего перста фанатика.
А тот продолжал свои наставления:
– Царя народ православный должен почитать, а не стыдиться… Не ненавидеть за беззаконие и грехи тяжкие и унизительные!.. Не беззаконие по отношению к невинным «зажигальникам» и мятежникам липовым, а положительный закон покаявшегося царя – вот что стоит во главе православного царства, подобного Божьему…
– …Подобного Божьему… – в смятении произнес Иван, открывая глаза и почему-то думая только об одном: «Как же он узнал о моих грехах юности, об игрищах в покойника в саване вместе с Курбским?.. Неужели Курбский?..»
А Сильвестр стоял рядом с указующим угрожающим перстом и рокотал голосом, в котором жестко пробивались металлические нотки.
– Не беззаконие властителя, а закон требует от подданных безусловного подчинения монарху, пока он правит на благо своего народа и на страх врагам… Но с нарушением своих обязанностей, с наслоением своих порочных наклонностей монарх извращает власть, вследствие чего должны измениться и отношения к нему подданных… Заклинаю тебя быть ревностным исполнителем правил и уставов Вседержителя, данных сонму царей… – Сильвестр поднес к глазам Ивана раскрытую страницу Священного Писания, но, не давая читать, тут же захлопнул книгу. – …Еще прочтешь из моих рук после покаяния и очищения от скверны… Если ты хочешь стать истинным царем Третьего Рима, то обязан знать хотя бы заповеди греческой церкви, данные византийским царям Второго Рима… Греческий идеал доброго царя-правителя, завещанный Солоном, Платоном, Аристотелем и Иоанном Златоустом, можно найти в завещании Василия Македонянина, изложенном в форме наставления наследнику престола. По словам Василия Македонянина, не столько могущество, сколько добродетель и чистая совесть украшают царя. Вспомни и о заветах святых апостолов и того же Иоанна Златоуста, когда на первый план выдвигаются добродетель и мудрость безгрешного царя, определяющие расцвет престола, царства, благочестие подданных царя… Пусть я ничтожный из ничтожных Сильвестришко, не рвущийся ни к каким церковным чинам и благам, но скажу, тебе как твой учитель жизни и проповедник религиозных нравственных начал жизни… Придется тебе, царь-государь каяться за сожжение твоей столицы и смерть твоих безвинных подданных… А начать придется тебе каяться в грехах сладострастия и содомии… Или скажешь, что не играл с собутыльниками в покойника с саваном и не насиловал девок и парней?..
«Конечно, Курбский рассказал ему о грехах молодости – о детских грехах, об играх в покойника, о содомии… Все грехи забыл с чистой царицей, да вот напомнили, носом в грязь, дерьмо сунули… Эх, Курбский, Курбский, повяжет теперь поп черный мою душу узелком, что не развяжешь, не разрубишь – и будут за ниточки дергать цареву душу и сердце черный поп с прихлебателями черными…» – мелькнули горькие страшные мысли в голове Ивановой, а вслух он, как сомнамбула:
– …Придется…каяться в грехах сладострастия и содомии… Придется каяться, раб божий…
