Покаянные речи царя были уже после того, как конюший Михаил Глинский, псковский наместник Турунтай-Пронский и прочие сторонники партии Глинских, испуганные бунтом и убийством в храме Успения, попытались бежать в Литву. В погоню за ними был послан боярин Петр Иванович Шуйский; однако в последний момент конюший ускользнул от преследователей и явился с повинной в Москву. Михаил Глинский именем царя-племянника был арестован, Дума поспешила низложить беглеца, лишив его титула конюшего.
Сильвестр по поводу ареста дяди царя сказал:
– Пусть считают, что после низложения конюшего Михаила победила партия Шуйских с союзниками боярами Челядниным, Ростовским… Место Глинских заняла родня царицы Анастасии, Захарьины… Только партию Захарьиных мы хорошо уравновесим…
– Кто это мы?.. – без улыбки спросил Иван.
– Как кто – Алексей Адашев, Андрей Курбский и непотребный раб божий Сильвестришко, не ищущий чинов, вместе с митрополитом Макарием, избранным советом из прочих благочестивых мужей, что все уравновесит, и перевесит все скоро…
– Пусть бояре злокозненные думают – пронесло… Пусть заседают в своей Думе, которая уже ничего не решает с появлением Совета, Избранной Рады… – сказал тихо Иван. – Пусть задумаются, почему царь призвал к себе новых людей, обязанных не знатности и славе рода, но безвестных, худородных, вознесенных моей милостью…
– Пусть… – сказал Сильвестр и подозрительно поглядел на царя с рыжеватой бородкой, крупным тонким крючковатым носом и горящими голубыми глазами, в которых зрел мстительный огонь.
– Счастливо для всех партий кончилось боярское правление… – с легкой усмешкой ответил Иван, не глядя в глаза постному и подозрительному Сильвестру, думая о своем: «В Священном Писании сказано не в бровь, а в глаз – пожелал я не тебя одного, но других таких же… Да, можно покаяться и увидеть после плачущий народ и бояр, славящих исправившегося царя… Только я простил боярам утеснение своего детства, даже круглое сиротство простил, только никогда не прощу отравления матери Елены, убийства ритуального святотатцами ее брата Юрия и осквернения храма Успенья чернью с зажигальниками, науськанными боярами злокозненными, мстящими за падение Шуйских, Бельских…».
– Слава Богу, что одновременно кончилось боярское правление и случилось покаяние царя-государя… И казней безвинных людей не случилось… – нравоучительно заметил Сильвестр. – Вовремя отвел карающую руку царя православного Господь всевидящий и всеслышащий… Не мучь себя, государь, мстительными помыслами о поджогах и святотатственном убийстве… Если Господь смилуется, простит тебе твои личные грехи, то на гораздо более важные вещи для твоего правления откроет…
– Пусть глаза откроет и на более важные вещи… – согласно кивнул головой Иван, но про себя подумал: «Только и в менее важных делах пусть Господь царя русского наставит – с зажигальниками и святотатцами в сговоре и заговоре боярском… Белыми нитками шиты убийства трех Глинских – дядюшки Михаила Львовича, матушки и ее брата Юрия, иудейский следок из Литвы и Крыма протянулся к этим таинственным убийствам…».
Правление бояр кончилось, действительно, закончилось счастливей не придумаешь…. Ни один из виновных в поджоге и святотатстве по настоянию Сильвестра не будет приговорен к смерти или осужден. Беглец Михаил Глинский милостиво сослан с разрешением самому выбирать место жительства. Такая же участь постигнет и псковского наместника Турунтая-Пронского. Царский духовник Федор Бармин, который подстрекал народ, отправлен на исправление в монастырь. Заменить «думу корыстолюбцев Глинских» Иван решил Советом или «избранной радой», где нашлось место и владыке Макарию с иереем Сильвестром, и Алексею Адашеву с Андреем Курбским, и дядя царицы Захарьин вместе с Дмитрием Палецким. На дочке последнего, Ульяне, Иван решил женить своего несчастного глухонемого брата Юрия…
По Москве про «исправившегося царя» говорили шепотом: «Для исправления Ивана Грозного Москве сгореть пришлось», когда царь с царицей навестили в первый раз сильно заболевшего юродивого «нагоходца» Василия Блаженного, впавшего в тихое беспамятство после пожара великого московского, учиненного таинственными зажигальниками и святотатцами…
Три события первой половины 1547 года, коронация, бракосочетание Ивана с царицей Анастасией и московский пожар с бунтом черни кардинально изменят судьбу юного царя. Семнадцатилетний царь Иван сразу же после исправления и грандиозного молебна перед деревянной святыней Николы Меченосца в Можайске лично возглавил поход против казанских татар. Но что-то не складывалось…
