«Царь на царстве грозен и мудр, царство его ширеет, и имя его славно по всем землям…» – так писал Пересветов и так думал царь Иван. Вряд ли дал бы ход царь распространению в Москве челобитных, если бы они не отвечали необходимости перемен в государстве, где было больше зла, неправды и поражений, чем добра, правды и русских побед… Писал ли сам царь эти челобитные Ивашки Пересветова на себя?.. И писал, и редактировал, оттачивая каждое слово… Это была дань великого актера: прикинуться в начале покаяния жалким и ничтожным – вплоть до самобичевания в себе содомита – и в заключении обернуться грозным и всесильным для лукавцев, ленивцев и изменников, готовых ради богатства мать с родиной продать…
Главенствующая мысль «челобитчика» о недопустимости порабощения русских воинников – детей боярских и дворянских – была положена в основу проекта военной реформы. Византийское царство Константина по утверждению Пересветова пало потому, что тамошних вельмож лучшие люди, из которых могли бы получиться отменные воинники, порабощены оказались, зато турецкому султану Магмету хватило мудрости дать волю лучшим людям, которые у вельмож царевых в неволе были. Пересветов на собственном горьком опыте обличал порабощение дворян вельможами в Русском государстве как страшное общественное зло: когда он прибыл из Литвы на службу русскому государю, он получил поместье небольшое, которое из-за притеснений вельмож быстро запустело, и он не мог нести «государеву службу» нагим, босым и пешим. Потому и пришлось сильному воиннику Персветову, сделавшему воинскую службу профессией, продаваться в холопы и поступать в вооруженную боярскую свиту – внушил «челобитчик» первому царю отвращение к порабощению как главному злу, способному превратить Русь православную в Константиново царство, рухнувшее под напором воинственных врагов…
Почему царь Иван обратил пристальное внимание на челобитные Пересветова, редактируя и переписывая их?.. Наверное, это был первый случай, когда сыграло ближайшее родство его супруги, царицы Анастасии с ее дядей, Михаилом Юрьевичем Захарьиным, опекуном Ивана в малолетстве и покровителем Пересветова, обратившим на себя внимание московского воеводы проектом перевооружения русской конницы щитами македонского образца. Пересветов заручился поддержкой и покровительством Михаила Захарьина и устроил свои дела по прибытии в Русское государство. Правда, царь Иван, изучая обличительные челобитные прожектера-воинника, отдавал должное их мечтательной несбыточности, оторванности от земных государственных нужд, что так или иначе характеризовало облик самого Пересветова. Через своих новых родичей Захарьиных царь к тому же узнал о непрактичности и неприспособленности в реальных условиях воинственного обличителя. Смерть покровителя Пересветова боярина Михаила Юрьевича Захарьина играла существенную, но не главенствующую роль в разорении и бедственном положении воинника на русской земле: организованная им с помощью опального боярина мастерская по изготовлению «македонских» щитов в период развития и широкого распространения огнестрельного оружия не оправдала себя и быстро заглохла.
«Кто, как ни фантазеры и мечтатели, способны подвигнуть царя русского на исполнение их казалось бы несбыточных мечтания?.. – размышлял над челобитными Пересветова Иван. – Кто, как ни они, способны бросить в лицо боярским корыстным кланам свои презрительные обличения?… К тому же родство с Захарьиными обязывает иными глазами глядеть на Ивашку Пересветова, которому покровительствовал мой опекун, предводитель партии Михаил Юрьевич… Словно наказ из гроба новой зарождающейся династии Рюриковичей-Захарьиных передал – как тут хорошим советом царю грозы не воспользоваться?.. Царство без грозы, как конь без узды… Гроза в небесах и земное очищение после нее и узды с вожжами в руках царя Грозного, но раскаявшегося в своих грехах, и к тому же милосердного к своим подданным…»
Непримиримый обличитель ленивых и трусливых вельмож, не способных на военные подвиги, зато способных на измены и предательства, с особым чувством уважения писал о боярине Михаиле Захарьине, под началом которого он служил после прибытия в Московскую Русь. Пересветов не скрывал, что он в своей челобитной царю выдвинул программу реформ, уповая на правительство бояр Захарьиных с которым Ивана Семеновича было много общего – оба в своих длительных зарубежных странствиях побывали в Восточной Европе и даже в пределах Османской империи…
Однако Пересветов и письменно и устно подчеркивал, что бояре явно с «чужого голоса» и под влиянием темных внешних, враждебных Руси политических сил задвинули опытного воеводу-боярина и любимца государя Василия Михаила Захарьина в глубокую тень и добились длительного отстранения партии Захарьиных от государственного управления и прочих властных полномочий.
