Послы султана Сулеймана убеждали – и небезуспешно – князей ногайских, Юсуфа и других, объединиться со своими единоверцами в Казани и Крыму, чтобы обуздать властолюбие царя Московского. «Отдаление, – писал к ним султан, – мешает мне помогать Казани и Азову. Заключите тесный союз с ханом крымским. Я велел ему отпустить всех астраханских жителей в их отечество, мною восстанавливаемое. Немедленно пришлю туда и царя, дам главу и Казани из рода Гиреев – а до того времени будьте защитниками Казани…». Это послание султана через агентов Москвы у ногаев стало известно царю, как и то, что многие ногайские князья, находя выгоды в торговле с Русью, не хотели воевать с царем на стороне казанских и крымских ханов…
Между тем казанские мятежники взволновали Горную часть ханства, прилегающую к Свияжску: заставили своих подданных отложиться от присяги, данной царю. Воеводы и воины Свияжска были в тоске и унынии – у них в крепости свирепствовала цинга, уносящая с собой множество жизней… Голод и болезни, вместе с ослаблением дисциплины, не позволили воеводам перехватить астраханского царевича Ядигера на пути в Казань из ногайских улусов. Ядигер с полутысячей воинов, миновав засады, приехал в Казань, сел на престоле и объявил себя непримиримым врагом Москвы и царя Ивана.
К тому времени Иван, потерявший двух дочерей Анну и Марию, измученный подозрениями об их отравлении ядами, узнал с радостью о новой беременности царицы Анастасии, и с прискорбием о душевной заразе содомии и свального греха, поразившей русский гарнизон Свияжска. Среди ужаса смерти и болезней воины предавались необузданному, гнусному сладострастию – «мужи брили бороды и развращали юношей». Царь был в ужасе: грех и порок его юности распространился на его войско. А тут еще подозрения в преднамеренном убийстве отравлением своих крохотных дочерей, не доживших даже до года…
Царь перед третьим казанским походом даже стал питаться из рук царицы, чтобы и его не отправили раньше времени таинственные отравители… Как никак пророчество Василия Блаженного надо осуществлять – брать Казань – а не отправляться на тот свет вслед за крохотными дочурками, которым даже душа не успела нарадоваться. Иван попросил митрополита Макария направить в Свияжск умного и деятельного архангельского протоирея Тимофей со святой водой и наставлением владыки письменным к воеводам и воинам.
– А почему Сильвестру не поручишь, государь составить наставление?.. – полюбопытствовал Макарий.
Иван смутился, покраснел и смущенно ответил:
– Воинов надо не запугать детскими страшилками, после которых желание сражаться за Русь пропадает, а, наоборот, подбодрить, воодушевить… Вот почему писать не Сильвестру, устрашающему Небесными карами и скорым Судом Божьим, а владыке, пекущемуся о своей пастве, о воинстве православном, в беду попавшем… Именем Пресвятой Богородицы заклинаю – помоги, владыка…
И по просьбе царя-воспитанника написал владыка Макарий: «Милостью Божьей, мудростью нашего царя и вашим мужеством твердыня христианская поставлена в земле враждебной. Господь дал нам и Казань без кровопролития. Мы благоденствуем и славимся. Литва, Германия ищут нашего содружества. Чем же можем изъявить признательность Всевышнему?.. Только исполнением его заповедей! А вы исполняете их? Молва народная тревожит сердце государево и мое. Уверяют, что некоторые из вас, забыв страх Божий, утопают в грехах Содома и Гоморры; что многие благообразные девы и жены, освобожденные пленницы казанские, оскверняются развратом между вами; что вы, угождая им, кладете бритвы на брады свои и в постыдной неге стыдитесь быть мужчинами. Верю сему, ибо Господь казнит вас не только болезнью, но и срамом. Где ваша слава? Быв ужасом врагов, ныне служите для них посмешищем. Оружие тупо, когда нет добродетели в сердце, крепкие слабеют от пороков. Злодейство восстало, измена явилась, и вы уклоняете щит пред ними! Бог, царь Иван и церковь призывают вас к раскаянию. Исправьтесь, или увидите великий гнев царя и будете отныне и навеки отлучены от церкви!».
Прав был государь – нельзя было воевод и воинов свияжских пугать «детскими страшилам наподобие Сильвестровых с Небесной местью, когда построенная в Горной местности крепость оказалась в осаде, когда против русских восстали все присягнувшие ранее царю народы этой земли – черемисы, мордва, чуваши… Потому и слово митрополичье, несмотря на суровость, вплоть до отлучения от церкви, было близко напуганной душе Ивановой, которую сторожил псом цепным «Сильвестр Страшила». Верил Иван, что словом мудрым владыки, молитвой да постом вместе со святой водой спасет от пагубы греховной архангельский протоирей Тимофей, посланный в Свияжск для подъема духа русского воинства перед третьим решающим походом царя на Казань. А на выручку Свияжска от мятежников Иван направил сильное войско под началом своего шурина Данилы Романовича Захарьина…
