Постящееся русское войско в походном порядке подходило к Свияжску, местные жители давали русским хлеб и мед. Сам Иван в пост полностью ограничил себя в пище, пил одну родниковую воду и удивительным образом влиял на войско – трезвость и веселье духа господствовали в русском стане. В последние дни Успенского поста московскому войска открылся живописный Свияжск как знамение грядущей победы и торжества православия. Из свияжской крепости изгнали уныние и порок; воины, вкусившие победы, рвались в новый бой за крепким духом царем русским. В последний день Успенского поста, Шах-Али, будучи родственником нового хана Казани Ядигера, взялся написать ему грамоту с призывом смириться и приехать в стан царя Ивана без всякой боязни с единственной целью – избежать кровопролития. Иван содействовал пересылке грамоты толстяка Шаха-Али хану Ядигеру.
Царь Иван позвал на «государев обед» посланцев от всех племен горной местности Казанского ханства и торжественно объявил, что прощает им прежнюю измену и призвал блюсти данную ему присягу. Племенные вожди черемисов, мордвы, чувашей по достоинству оценили великодушие русского царя…
Наконец, 20 августа 1552 года, когда от хана Ядигера приходит оскорбительный ответ – «Казань не желает знать ни Москвы, ни христианства. Все готово, ждем вас на пир» – царь Иван со 150-тысячным войском и 150-ю осадными орудиями осадил мятежную Казань. В городе под рукой фанатичного хана Ядигера находилось чуть больше 30 тысяч воинов-казанцев и 3 тысячи ногайцев. Перед русскими стоит нелегкая задача, ведь это первый опыт Москвы брать великолепно укрепленные крепости, к тому же, воистину, родные крепкие стены помогают мужественным казанцам, сглаживая и обращая в ничто пятикратное превосходство московского войска в ратниках.
Потому и русские и татары сравнивали поединок у казанских стен Ивана и Ядигера с битвой на Куликовом поле Дмитрия Донского и Мамая. Уход ни с чем из Казани московского войска царя Ивана, как многократно до этого ратей Дмитрия и Ивана Бельских, был равносилен реваншу Мамая в лице его потомка Ядигера у Дмитрия Донского, праотца Ивана Грозного… Только в отличие от умных, сильных, но корыстолюбивых полководцев Бельских, которых можно было уломать уйти от казанских стен за приличную мзду, русский царь, верховный главнокомандующий, пусть не особо искушенный в военном деле, взяток и откупных не брал… Иван сердцем чуял, что Господь, уже помогший ему в самом начале третьего казанского похода, не оставит его – ревностного поборника православия – и при тяжкой мучительной осаде крепости…
Под звуки барабанов и труб в лучах восходящего солнца 23 августа во главе войска русские развернута хоругвь с ликом Христа-Спасителя, а вверху был водружен Животворящий Крест, бывшей на Дону и в Мамаевой битве с Дмитрием Донским. Отслужен торжественный молебен, и святые отцы православной церкви благословили стоящих на коленях воинов. Царь Иван перекрестился и воскликнул в краткой речи, обращенной к своим ратникам:
– Подвигов жду от вас, воины, за веру православную… Героев славлю, которые падут за веру отцов и дедов… Именем Руси Святой клянусь, что вдовы и сироты героев будут призрены, успокоены Отечеством… Сам обреку себя на смерть, если так нужно для победы и торжества православных христиан…
Князя Андрей Старицкий, Александр Горбатый-Шуйский, Андрей Курбский, другие воеводы и бояре ответствовали царю со слезами:
– …Дерзай, царю!..
– …Мы все едины душой за Бога и за Царя!..
– …С нами Бог и Царь Русский!..
Иван сел на аргамака, взглянул на хоругвь с ликом Спасителя и Животворящий Крест праотца Дмитрия Донского, ознаменовал себя крестом и повел свое войско на приступ, возвысив голос, чтобы тот дошел до сердца каждого русского воина:
– О Господи, о Твоем имени движемся!
Войско могучим потоком вливается в пределы города, который кажется оставленным. Осторожно идут впереди по пустынным молчаливым улицам стрельцы, догадавшиеся – все казанские воины и горожане укрылись в главной мощной крепости, кремле, с царскими палатами, каменными мечетями. И вдруг раздался шум и крик, ворота крепости растворились и оттуда вырвались пешие и конные люди с искаженными фанатичными лицами – пятнадцать тысяч вооруженных татар. Стройные ряды русских полков сметены, под ударами тысяч вражеских сабель авангард из семи тысяч стрельцов и пеших казаков охвачен ужасом… Сколько их, побежавших и упавших, вручивших душу Богу?.. Опытные и юные воеводы пытаются удержать бегущих, сомкнуть ряды, но это удается только за стенами города…
После рукопашных стычек противники обмениваются пушечными выстрелами и стрелами – но нового штурма Казани сегодня уже не будет. Царь спокойно наставляет воевод и побежавших воинов:
– За битого двух небитых дают… Иногда и неудачный приступ приносит пользу, если знать, что побежавший сегодня, не побежит завтра…
