– Добро… Долго мы здесь под Коломной, как и все русские, запрягали – только настало время быстро ехать, и всыпать по первое число султанскому прихвостню Девлет-Гирею… Ясно?..
– Ясно.
Все названные царем воеводы поспешили к Туле, но с недоумением узнали, что под Тулой разбойничают мелкие отряды крымчаков, ограбившие несколько деревень и скрывшиеся в неизвестном направлении. Но уже 23 июня 1552 года в Коломну прискакал гонец от наместника тульского, князя Григория Темкина. Тот писал царю: «Хан Девлет-Гирей здесь, осаждает город, имеет множество пушек и янычар султанских».
Узнав о походе крымчаков с турками, Иван приказал царской дружине выступить из Коломны, а главной рати переправляться через Оку. Двинувшись на Деавлет-Гирея по разным направлениям всем войском, царь окончательно разрушил планы хана на завоевание Москвы в отсутствии там русского войска. Войска хана были отброшены от окских бродов и окончательно разбиты под Тулой.
Отличились все, и тульский гарнизон, отбивший штурм крепости, и воеводы Курбский и Щенятев. Те, имея всего пятнадцать тысяч воинов против тридцати тысяч татар, нанесли им жесточайшее поражение. Разбивший крымских татар у Тулы воевода Курбский был серьезно ранен, ему иссекли голову и плечи, но всего через 8 дней он был уже снова на коне. Царь отметил боевой порыв и воинскую удачу друга: во время осады Казани ему будет поручено уже командование «правой рукой» всей русской армии…
Царь возвратился в Коломну, известил царицу и митрополита о славном изгнании из-под Тулы врага и послал многочисленные татарские и турецкие трофеи – брошенный вражеский обоз и целые табуны верблюдов, вместе с толпами пленников. Те с неподдельным удивлением и ужасом говорили о том, что Аллах отвернулся от хана Девлет-Гирея, а Русский Бог повернулся к царю лицом – «Хан спешил на Москву, считая, что царь с войском находится уже под Казанью».
Лишь 3 июля царь Иван с Андреем Старицким выехал из Коломны. Во Владимире ему донесли, что благодаря молитвам и святой воде протоирея Тимофея в Свияжске болезнь прекратилась, душевная зараза выкорчевана, боевой дух воинов улучшился настолько, что войско под началом воевод Микулинского, Серебряного и Данилы Захарьина ходило на «Горных мятежников», усмирило и обязало их быть верными подданными царя. Обрадовался Иван сообщению, что труды и победы воинские спасают от уныния, свального греха и содомии…
В Муроме государя уведомили о здравии, твердости и спокойствии царицы и передали послание владыки – духовного наставника Ивана. «Будь чист и целомудрен душою, – писал митрополит Макарий, – смиряйся в славе и бодрствуй в печали. Добродетели царя спасительны для царства…». Грамоту владыки царь перечитывал с радостью помногу раз и давал читать воеводам.
«Благодарим тебя, – ответствовал Иван владыке, – за пасторское учение, вписанное у меня в сердце. Помогай нам всегда наставлением и молитвой. Идем далее. Да сподобит нас Господь возвратиться с миром для христиан».
Иван, не тратя часа в бездействии, пеший и конный смотрел полки, воинов, оружие и, как никто на свете, жил надеждой победного похода во имя покорения мятежной Казани. На берегах Суры объединились два потока 150-тысячного войска – царева из Коломны и под началом Щенятева, Курбского, Мстиславского, Хилкова, разгромившего крымчаков под Тулой. Рады был царь и воеводы, что «погода и природа шепчут», помогая войску ягодами, рыбой, мясом зверей в дремучих лесах, полях, на речных гладях. До наступления Успенского поста сама природа приготовляла воинам изобильную трапезу: лоси являлись стадами, птицы подлетали стаями, рыбы в реках ходили косяками. Это было удивительно, и всеми рассматривалось, как Божья помощь, потому что войска не имели запасов съестного, ибо главные запасы были отправлены судами в Нижний Новгород.
А потом пришло и время самого Успенского поста – в честь Пресвятой Богородицы – 1 до 15 августа… Недаром при выходе из Коломны царь Иван с отменным усердием молился пред иконой Пресвятой Богородицы в местном храме Успения, которая была с праотцем царя, Дмитрием Донским в битве с Мамаем. Иван с радостью делился со всеми воеводами и воинами, что Церковь всегда рассматривала этот пост как древнее установление, сохранившееся по старинному преданию, имевшее целью содействовать господству в христианине духовно-нравственных стремлений над чувственными.
– Хорош пост перед грядущей битвой… – говорил Иван. – Мысли и чувства приводит в порядок… Нет непорядка и страстей души расхристанной… Есть у грешной души человеческой пример апостолов – воинников христианской веры – и самого их учителя Иисуса Христа, постившегося 40 дней в пустыне…
