Екатерина Великая уничтожила Запорожскую Сечь, потому что та стала пережитком прошлого, которое вдохновленная Просвещением императрица презирала. Она была полна решимости реформировать и рационализировать Российскую империю. Это не означало предоставления русским большей свободы. Напротив, это означало упорядочение и укрепление ее собственной власти, возможность править без препятствий. Различные унаследованные привилегии, которыми пользовались казаки, просто мешали. За долгое царствование Екатерины, длившееся до 1796 года, казаки утратили почти все свои старые институты. Самые могущественные и богатые были произведены в русские дворяне со всеми привилегиями, которые гарантировал им титул. Остальные постепенно превратились в простых крестьян, и только память об их прежнем статусе переходила из поколения в поколение.
Украина является примером того, в каком стиле Россия собирала свою империю. По мере расширения ее стратегия почти всегда заключалась в выявлении и подавлении местной элиты. Чтобы править, Россия опиралась на жесткую классовую систему, различия которой она подчеркивала и усиливала. Страны Балтии – еще один прекрасный пример. Когда в 1710 году Петр Великий отвоевал Латвию и Эстонию у Швеции, он подтвердил местному дворянству все его прежние привилегии. Дворяне получили возможность сохранить свои земли, своих крепостных и свой парламент. Им даже удалось сохранить свою лютеранскую церковь и свой язык – знать почти исключительно говорила на немецком. Однако их крепостные говорили по-латышски или по-эстонски, в зависимости от того, где обитали. Такая социальная система была очень древней и настолько укоренившейся, что само слово «сакс» в эстонском языке стало означать не только немца, но и любого представителя высших классов. Крепостное право, особенно суровое в Прибалтике, еще больше укрепило это различие. В то время как немецкие землевладельцы чрезвычайно разбогатели на своей подневольной рабочей силе, сами крепостные жили в страшной нищете.
Завоевание русскими ничего не изменило. Цари рассматривали немецко-прибалтийскую знать как бездонный ресурс. Ее представители были богаты, имели хорошие связи и были готовы работать непосредственно на трон, без зацикливаний на правах и привилегиях, которые зачастую привносили в работу русские аристократы. Как однажды выразился царь Николай I (годы правления 1825–1855), «русские дворяне служат государству, немецкие – нам». Такие отношения приносили пользу обеим сторонам. Прибалтийские немцы занимали многие руководящие посты в имперском правительстве и вооруженных силах. Взамен им была предоставлена свобода распоряжаться своими родными территориями по своему усмотрению. Местных эстонцев и латышей тем временем отстранили как от имперской службы, так и от местного самоуправления. Их единственным способом добиться возмещения своих страданий было восстание против своих помещиков – главная причина, по которой этнические латыши после 1917 года превратились в самых ярых большевиков.
До Октябрьской революции Российской империи было относительно легко управлять Латвией и Эстонией. Напротив, земли, которые она отобрала у Речи Посполитой, с самого начала обернулись головной болью. Польские земли стали самым крупным призом, полученным Россией в ее западной экспансии. Ими при этом было труднее всего управлять. Россия приобрела польские территории в конце XVIII века, к этому моменту Речь Посполитая находилась в предсмертной агонии. Ослабленная коррупцией и корыстолюбием польской аристократии, избирательная монархия не могла противостоять растущим силам, которые ее окружали. Между 1772 и 1795 годами соседи – Россия, Пруссия и империя Габсбургов – поделили страну между собой в ходе трех так называемых разделов. После третьего раздела, в 1795 году, от независимой Польши-Литвы вообще ничего не осталось.
