Тем временем от Филиппин пришло исчезающее сообщение:
И все же ему нужно попробовать исправить ситуацию. Он позвонил единственному человеку, который был способен распутать нити, так искусно сплетенные Филиппин, – Будде. К его удивлению, тот ответил после двух гудков. Солнце только что взошло над Rosewood Sand Hill, окрасив секвойи в кровавый цвет.
– Кевин! О тебе сейчас столько разговоров!
На плохом английском, который из-за телефона стал еще более неуверенным, Кевин изложил свою версию событий. Одним электронным письмом Будда мог уничтожить Veritas и положить конец всем обвинениям.
– Кевин, – услышал он в трубке, – я думал об этом последние несколько дней. Вопрос не в том, верю ли я тебе. Я-то верю. Я родом из Аппалачей: это как Лимузен, но в Штатах. Я сразу распознал своего. Ты такой же деревенщина, как и я. Другими словами, славный парень.
Соседний столик разразился громким смехом, мешая Кевину расслышать дальнейшие слова. Он плотно прижал телефон к уху.
– …поверят ли тебе остальные. Ответ – нет. Существует и второй вопрос: есть ли у Veritas шанс добиться успеха? Ответ – да. Если компания прекратит свою деятельность, на ее место придут конкуренты. Им не составит труда позаимствовать ваши технологии. В ваших патентах нет ничего сложного.
– Но все это построено на лжи. На грязном обмане.
– Как эксперт по дождевым червям, ты должен понимать, что весь мир построен на грязи. Большая грязная помойка. Моя задача – не убирать дерьмо, а использовать его, чтобы вырастить несколько цветов. Капитализм – это просто куча отходов. Есть те, кому удается сделать из нее хороший компост, и есть остальные. Думаю, ты согласишься со мной.
– А как же справедливость? – неуверенно вставил Кевин.
– Если ты жаждешь справедливости, то ты ошибся профессией, парень. Тебе следовало бы заниматься экологическим фермерством в какой-нибудь заднице мира. Но ты с милой улыбочкой пришел к нам просить денег. Ты принял правила игры. Так что даже если тебе кажется, что ты заплатишь слишком много, скажи себе, что этого все равно недостаточно, чтобы искупить твой фундаментальный грех: желание создавать вещи вместо Бога.
– Бога или природы, – поправил Кевин.
– Пусть так.
Кевин подумал об Артуре. Слишком поздно бежать к нему.
– Но ведь ты потеряешь деньги! – в отчаянии воскликнул он.
Будда громко рассмеялся.
– Да ладно, Кевин, ты же понимаешь, как это работает! Ты вкладываешь деньги в любой стартап, поднимаешь шум, его стоимость повышается, и в следующем раунде ты получаешь свои деньги обратно. Результаты никому не нужны.
– Результаты никому не нужны, – уныло повторил Кевин.
Сколько еще может продолжаться этот призрачный капитализм, делающий деньги на компаниях, которые теряют деньги?
– Мне очень жаль тебя, Кевин. Но бизнес есть бизнес. Мой адвокат посоветовал мне не разговаривать с тобой. Я взял трубку, потому что сегодня прекрасное утро и у меня хорошее настроение. Второй раз я этого делать не буду.
Кевин хотя бы попытался. Теперь ему нечего было беречь – ни денег, ни репутации. Он вступил на путь унижений. Возможно, это было к лучшему. Теперь у него нет другого выбора, кроме как стать свободным – от общества и от самого себя. Кевин оставил рюкзак в квартире у парка Бют-Шомон и отправился навстречу ночи, готовый заняться любовью с кем угодно.
Настал великий день. Накануне координационный комитет разослал по всему миру долгожданный условный сигнал – тридцатисекундный видеоролик о процессе образования гумуса, основного органического вещества почвы. «Именно количеством гумуса в почве, – говорилось в нем, – измеряется ее плодородие». Артур провел ночь на надежном VPN-сервере. Благодаря сложной сети, каждый участок которой отвечал за определенную часть общего дела, позывные Артура должны привести в движение тысячи спящих ячеек, разбросанных по стране. По его оценкам, во французской столице ожидалось от ста до двухсот тысяч повстанцев. Диверсии с электро – и компьютерными системами уже начались; они были призваны надолго лишить государство возможности реагировать. В четыре утра Артур с удовольствием отметил, что его электронная почта перестала работать.
За два года ему удалось сформировать одно из самых крепких подразделений Extinction Revolution. Французы, безусловно, обладали талантом к созданию секретных организаций и умели держать язык за зубами. За редкими исключениями, утечек информации не было. Местные агенты по-прежнему выступали с призывами к мирной климатической забастовке, отвлекая тем самым внимание СМИ и политиков.
