Встреча прошла спокойно. Накануне Кевин позаботился о том, чтобы отрезать кусок биогумуса, который успел подсохнуть, и пропустил его через сито на глазах у гостей. Этот спектакль покорил инженера. Тот, по его собственному скромному признанию, считал себя «скорее специалистом по упаковке» и явно побаивался мадам КСО, входящую в Совет директоров L'Oréal. Филиппин блистала – Кевин видел ее такой только в первые дни их знакомства. Ее голос звучал как никогда глубоко и громко; цифры и прогнозы, о которых Кевин даже не подозревал, эхом отражались от бетонных стен. Она сообщила о линии столько технических подробностей, что со стороны могло показаться, будто Филиппин сама ее смастерила – от начала и до конца. О дождевых червях она говорила с проникновенной страстью, что вызывало улыбку умиления у мадам КСО. Что касается менеджера по инновациям, несколько лет назад отстраненного от руководства филиалом L'Oréal в Европе, тот долго чесал подбородок, после чего, ко всеобщему удовлетворению, объявил вермикомпостер «инновационным».
Через час, когда группа уже собралась уходить, мадам КСО обратилась к Кевину:
– А что скажете вы, мой дорогой Кевин? Откуда вы?
Было видно, что ей нелегко выговаривать его имя. Кевин также заметил, что лицо Филиппин резко помрачнело.
– Мы познакомились в Вышке, – поспешила вставить она.
Но Кевин решил гнуть свое. Филиппин могла присвоить его работу, но не его личность.
– Сначала я учился в Лиможе, – честно начал он.
– Правда? – воскликнула мадам КСО. – А почему в Лиможе? Там какая-то специальная программа?
– Нет, просто я жил рядом.
Мадам КСО посмотрела на него с удивлением. Теоретически она допускала мысль, что можно родиться и вырасти в регионе Лимузен, но на практике ей пока не доводилось сталкиваться с подобным случаем.
– Я деревенский парень, понимаете? Мой отец до сих пор нанимается работать на фермы, – невозмутимо продолжал Кевин, чтобы позлить Филиппин.
– А после Лиможа? – спросила мадам КСО, немного сбитая с толку.
Кевин рассказал о своей жизни стипендиата – сначала в АгроПариТех, потом в Вышке.
– Это просто ве-ли-ко-лепно! В этой стране еще работает социальный лифт, – обратилась мадам КСО к остальным членам группы.
Те послушно закивали. Кевин молчал. Он часто слышал историю про социальный лифт, но не понимал ее смысла. Его жизнь скорее напоминала насыщенное приключениями путешествие, без особых подъемов и спусков.
– Кевин не любит хвастаться, – заметила Филиппин, ласково взяв его за руку, – но он настоящий гений.
Визит закончился долгим душевным молчанием. Филиппин поняла и исправила допущенную ею ошибку в анализе ситуации. Буквально несколько фраз – и Кевин стал самым ценным активом компании Veritas.
Проводив представителей L'Oréal до машины, Филиппин вернулась на завод к Кевину. Тот возился с новым погрузочным шнеком, который оказался слишком узким и который предстояло заменить.
– Мы сделали это! – воскликнула Филиппин, победно взмахнув рукой. – Они у нас в кармане.
Она не скрывала своего возбуждения. Кевин, не говоря ни слова, продолжал работу. Филиппин подошла к нему и сложила локти на край шнека.
– Они предлагают контракт на год. Нужно будет переработать пятьсот тонн отходов.
– Нам придется строить новые линии, – отозвался Кевин, затягивая крепеж.
Мышцы его рук напряглись от усилия. Светлые волоски на коже поблескивали в неоновом свете ангара.
– Я знаю, – сказала Филиппин. – Я подняла цену до шестисот тысяч. По-моему, их это не смутило.
Кевин остановился, чтобы перевести дух и обдумать услышанное. Он сделал несколько шагов, внимательно оглядываясь вокруг: места на заводе было достаточно. Нужно как можно скорее заказать новое оборудование. Наверное, придется увеличить длину линий метров на пять. Спроектировать ленточный конвейер. Переместить лабораторию. Ничего невозможного.
Когда он повернулся к Филиппин, чтобы поделиться своими соображениями, то обнаружил ее стоящей к нему спиной в той же позе у шнека. Только трусики и брюки были спущены до щиколоток. Кевин застыл в изумлении. Вот так сюрприз.
– Чего ты ждешь? – спросила она с легкой досадой.
В этих бледных неподвижных ягодицах посреди машинной техники не было ничего эротического. Они больше напоминали экспонат анатомического музея. Филиппин даже не сняла свой черный пуховик.
– У меня нет с собой презерватива, – пробормотал Кевин.
– Да, судя по всему, мы оба не так уж часто трахаемся.
Аргумент был так себе, но у Кевина не нашлось возражений.
– Ну что ты там копаешься?
Кевин приблизился к ней скорее из вежливости. В конце концов, он никогда не был очень привередлив, выбирая партнеров. Услышав его шаги, Филиппин выгнула спину. «И правда рыжая», – подумал он. Его рука ласкала ее промежность. Никакой реакции. Кевин расстегнул джинсы и прижался к ягодицам Филиппин своим поникшим членом. Она оставалась неподвижной, спрятав лицо, словно желая избежать любых взглядов. Он тщетно терся о нее. Попытался просунуть руку под пуховик, ища путь к ее груди, но Филиппин протестующе заерзала, как бы прося его остановиться.
– Давай же!
