Не вполне понимая, что делает, Артур отошел на несколько шагов и схватил вилку для авелука, которую воткнул в землю после ухода Луи. Потом повернулся к приставу. Он чувствовал себя крестьянином, поднявшим оружие и готовым к бунту. Мэтр де Ландаль осторожно отступил назад. Несмотря на всю свою самоотверженность, он не хотел подвергать себя риску физической расправы. Некоторым из его коллег уже довелось получить несколько неприятных ударов вилками для удаления сорняков.
– Могу лишь отметить, что обычно такие споры, как ваш, решаются в досудебном порядке. Вам стоит попробовать договориться с соседом…
– Никогда! Я в своем праве, – заявил Артур, не желая мириться с очевидностью.
– Как вам угодно, – произнес мэтр де Ландаль, удаляясь.
Оставшись один на один со своим негодованием, Артур с ненавистью оглядел поля Жобара. Пейзаж, такой мирный в глазах случайного путешественника, теперь был осквернен насилием. Артур яростно взялся выкапывать конский щавель, но сумел лишь обрубить корень. Он отбросил инструмент. Через окно было видно, как Анна наносит второй и последний слой краски. Артур боялся разочаровать ее.
Он шел по направлению к деревне, не осознавая, куда несут его ноги. Поравнялся с «Лантерной». Мария отошла от кассы и вместе с деревенскими ребятишками собирала пазл, разложенный на столе. Артур понял, что сегодня, должно быть, среда, раз дети не в школе. Он перестал следить за днями недели: от рассвета и до заката занятый непрерывным шествием времен года, он больше не замечал монотонной смены будней и выходных. Поколебавшись, Артур повернул назад. Нетрудно догадаться, что скажет ему Мария: пересадить деревья, вернуться к диссертации. У него не было никакого желания слушать этот слишком разумный голос. Он свернул в извилистый мощеный переулок, спускающийся в нижнюю часть деревни. Здесь с трудом протискивались машины. Вскоре Артур увидел приземистую дверь, утопленную под толстой гранитной перемычкой и похожую на вход в нору. Сбоку была привинчена табличка с надписью «Натуропатия». Никогда раньше он не заглядывал в гости к Лее. Артур нажал на звонок.
– Это ты, – произнесла Леа, открыв дверь и совершенно не удивившись его визиту. – Сразу хочу предупредить, что у меня сейчас энергетическая перезагрузка. Мой предыдущий пациент опустошил меня.
Артур последовал за ней по узкому коридору в пропитанную благовониями и заставленную сверкающими безделушками комнату. В ней Леа проводила свои сеансы. Потолок был разобран; обнаженные балки придавали помещению редкий для этих краев объем. Висящие на стенах ковры приглушали звуки; от их ярких цветов кружилась голова. Вы вошли в обычный крестьянский дом в Нормандии, а оказались в ашраме где-то в Индии. Леа указала на подушку перед низким столиком. Артур сел, скрестив ноги.
– Я приготовлю настой бузины. Он поможет тебе избавиться от токсинов.
– Но я чувствую себя прекрасно!
– Ты чем-то озабочен, Артур, – сказала она, включая чайник. – А из-за стресса организм вырабатывает токсины. Поверь мне.
Леа поставила на столик две расписные фарфоровые чашки, от которых шел пар. Артур обратил внимание на ее длинные тонкие пальцы, украшенные чересчур тяжелыми для них кольцами. Ее движения были точными и мягкими, словно предметы вокруг отличались повышенной хрупкостью. Артур рассказал ей о своих недавних злоключениях, о сомнениях насчет дождевых червей, о ненависти к Жобару и «системе». Леа потягивала чай, не глядя на собеседника.
– Тебе нужна гонг-ванна, – прервала она молчание.
– Что это?
– Это также называется холистическим очищением. Вибрации выравнивают чакры, чистят магнитное поле и реорганизуют эмоциональные потоки. Метод заимствован из традиции кундалини-йоги, которую сто лет назад распространил по Европе Карл Юнг.
Артур едва сдержал улыбку. Леа взглянула на часы.
– У нас как раз есть время. Ложись на коврик.
Не желая показаться невежливым, Артур повиновался.
– Позволь вибрациям наполнить твое тело. Они освободят сушумну, энергетический канал. Можешь думать о чем хочешь.
– Я бы предпочел ни о чем не думать.
– Ты не достигнешь полного сознания прямо сегодня, – произнесла она наставительным тоном.
Артур усмехнулся. Высшее инженерное образование не позволяло ему принимать всерьез все это словоблудие. Но, изучая дождевых червей, он стал понимать, насколько ограничены возможности современной науки, поэтому старался доверять вековым практикам, выдержавшим испытание временем. Чакры чакрами, а звуки гонга должны иметь какую-то ценность, ведь эта штука передавалась из поколения в поколение.
