Стараясь побороть беспокойство, Артур вернулся в дом и включил музыку на полную громкость. Алгоритм Deezer все еще предлагал любимых Анной рэперов, и вскоре голос Эминема зазвучал на всю деревню. Артур провел добрых полчаса, слушая его песни. Они создавали анархистское настроение, которое как нельзя лучше соответствовало его состоянию в последние дни.
Увы, как только плейлист закончился, свист возобновился. Не громче и не тише. Словно непрерывный сигнал тревоги. Удрученный Артур едва нашел силы подняться наверх и лечь в постель. Очевидно, что он никогда не заснет. Он уткнулся левым ухом в подушку, но без толку.
Сон все-таки настиг его, но, когда Артур проснулся на следующее утро, вместе с ним проснулся и свист.
Ему срочно нужно к врачу. Первый свободный терапевт, найденный на сайте Doctissimo, находился в часе езды от дома, в одной из деревень Канской равнины. Чтобы сэкономить на бензине, Артур сел в рейсовый автобус, дважды в день проезжающий через Сен-Фирмин. Время – единственное, что было у него в избытке.
– Это обычный тиннитус, шум в ушах. Могу отправить вас на дополнительные обследования к ухо-горло-носу, но особого смысла не вижу.
Молодой врач спортивного телосложения, только что окончивший ординатуру, выглядел разочарованным. Еще один мнимый больной. Люди действительно жалуются на все подряд.
– Существует ли какое-то лечение?
– Я мог бы посоветовать вам слуховой аппарат, но это дорого и не слишком эффективно. Попробуйте медитацию. На худой конец, можно выписать антидепрессанты.
– Но это пройдет через какое-то время?
– Вряд ли. Вам придется с этим жить.
– До самой смерти?
Артур с тоской подумал, что, если бы ему диагностировали рак, он мог бы надеяться победить его. Тиннитус такой надежды не давал. Нелепое и неизлечимое заболевание.
– А почему это возникает?
– Из-за незначительной потери слуха. Мозг пытается компенсировать звук, который перестал воспринимать. Вы подвергались воздействию громких звуков? Например, в ночном клубе?
– Нет, это исключено.
Артур удивился, что кто-то все еще может представить его в ночном клубе; самому ему казалось, что выглядит он отныне как настоящий нелюдимый деревенщина.
– Значит, это возрастные изменения.
– Но мне и тридцати нет!
– В вашем случае это произошло раньше, так бывает. Вашу карточку медстраховки, пожалуйста.
В автобусе, прижавшись щекой к окну, Артур принялся жалеть себя. Его плоть обнаружила свою бренность, о которой до этого он размышлял лишь абстрактно. Конечно, он еще молод, но уже вступил на путь долгого постепенного угасания. Его тело разрушалось, распадалось на мелкие кусочки. Отныне даже грустью он не мог спокойно наслаждаться. Несчастный свист постоянно напоминал о себе, словно злой джинн, бесконечно отчитывающий его за что-то. Неужели и правда придется жить с этим? Дни, месяцы, десятилетия?
Артур вспомнил определение здоровья, данное Рене Леришем, хирургом, прошедшим Первую мировую: «это жизнь в тишине органов». Должно быть, Жорж Кангилем[31] цитировал его где-то, и Артур запомнил. Что ж, никогда больше он не испытает тишины органов. Он потерял здоровье, это счастливое неведение относительно наших настоящих и будущих недугов. Артур с завистью разглядывал других пассажиров автобуса. Они могли отдыхать, мечтать, строить планы на будущее. На мгновение забыть, что они смертны.
Кто пожалеет его? Артур стал калекой без увечий, страдальцем без страданий.
Он просмотрел несколько сайтов и страниц в соцсетях, где обсуждался тиннитус. Банальное и довольно часто встречающееся заболевание, которым страдают от десяти до пятнадцати процентов населения. Больные описывали свист, шелест, непрерывный низкий гул, треск или жужжание. Артур оказался в обществе людей старше шестидесяти, сравнивающих качество слуховых аппаратов. Десятки фейсбучных экспертов почище доктора Нока[32] спрашивали его: «Зудит или щекочет? Свистит или трещит?» Попробовав несколько методов (от прослушивания белого шума до упражнений на расслабление нижней челюсти), Артур пришел к выводу, что никакое лечение не помогает. Отчаяние страдающих от шума в ушах людей держало их в плену иллюзий. Тиннитус оказался таким же распространенным, несуразным и непоправимым бедствием, как и сама человеческая жизнь.
