«Если прославится один член, то возрадуются с ним и все остальные». В этом сравнении, я утверждаю, заключается суждение, которое он прилагает к телу [всего общества], в котором есть различные сословия и состояния. В нем же имеются и члены, более достойные презрения, подлежащие суду. И кому в таком теле подобает почет, да воздается почет, однако он понимает под этим тех новых святых, которых называет ногами, которые примут в наследование эту землю, почему и написано: «Дам землю тебе и потомкам твоим, всю землю Ханаанскую для переселения твоего в вечное владение и буду господином их» (Бытие, гл. 17), а также (у Даниила, гл. 7): «Все царство, находящееся под небом, да дастся народу святых».
Итак, подобным еретическим и полным соблазна учением были заражены многие сердца не только таборитов, но и пражан и особенно многих сестер, которых мы обыкновенно называем бегутами. Они так предались этому учению, что впоследствии, как бы забыв совершенно всякую справедливость, смирение, милосердие и терпение, поступали не как люди, сохранившие применение разума, но как неразумные звери и бешеные собаки и как рыкающие львы, с неистовством бросающиеся на всех, кто не хочет соглашаться с изложенным выше учением, и предавали их ограблению, сожжению и различным мучениям и поношениям. Так что некогда славное королевство Богемское отдано было на позорище всем народам и стало притчей во языцех. Никогда раньше глаза не видели и уши не слышали и в сердце человеческое не проникало [такого зла][276], какое было совершено после появления вышеизложенного пагубного учения жителями Богемии, которые заявляли, что вооружились за свободу закона божия, против всех приспешников антихриста. Так они всеми способами преследовали всех, несогласных с изложенным фантастическим учением или возражавших против него; бедных окончательно разоряли, кого подчиняли, безжалостно и бесчеловечно мучили. Не щадили они ни клириков, ни монахов, ни монахинь, ни людей религиозных, ни церквей, ни домов, но, отбросив всякий страх божий, все, что ни попадалось в руки таборитов, они растаскивали, ломали, сжигали и уничтожали. Нет такого пера, которое могло бы в надлежащем виде описать все сделанное и сколько злоумышлял в то время враг против святой [церкви]. Так набрали силы враги церкви, укрепились творящие несправедливости и мучили и угнетали добрых христиан и избранный народ, словно приспешники Нерона[277], не зная, увы, удержу в жестокости, пуская в ход огонь и мечи и цепы. О, сколько городов, местечек, сел и замков пожрал огонь вместе с людьми, жившими там! Король Сигизмунд, открытый гонитель истины, с одной стороны, и еще с большей жесткостью табориты — с другой, сея повсюду пожары, превратили благородную и плодородную страну Богемию почти в пустыню, бесчеловечно сжигая не только костелы и монастыри, но и людей как мирян, так и духовенство.
В городе Прахатице[278], у границы баварской, захваченном штурмом, кровавые отряды таборитов цепами и мечами жестоко перебили на улицах 135 жителей, как каких-нибудь поросят, и другой раз они сожгли без всякого милосердия 85 человек, заперев их в сакристии[279] храма, подпалив в ней солому и утварь. Не обращали они никакого внимания и на то, что люди, бросаясь на колени и воздевая к небесам руки, умоляли их от всего сердца, чтобы они дали им, несчастным, время раскаяться, и заявляли, что готовы сделать все, что они им прикажут.
Так же поступили они с тевтонцами в Быстржице[280]. Горожанам же города Водняны выпало на долю видеть, как их верных пресвитеров, которые причащали их святых тайн под обоими видами, мучители бросали в раскаленную каменную печь и там сжигали.
