Захватив замок Ржичаны и в нем одиннадцать пресвитеров, которые обещали принять веру таборитов, они [табориты] заперли их в избе одного крестьянина и, предав ее огню, превратили все в пепел. Точно так же, захватив, по указанию пресвитера Коранды, замок Пржибенице, они взяли при этом в плен монаха Германа, епископа Никополенского, который посвятил в Липнице почти всех пресвитеров таборитских. Они утопили его вместе с двумя другими священниками в реке. Они не пощадили даже епископа, который, обливаясь слезами, умолял их даровать ему жизнь, обещая им посвятить в пресвитеры сколько угодно народу и, таким образом, содействовать развитию их общины и принять все их учение. Но табориты остались глухи к его просьбам. Согласно изложенным выше еретическим их положениям, они говорили, что наступил час возмездия и что пришло уже время, не щадя никого из противников закона божия, не только не оказывать никакого милосердия ни светским, ни духовным лицам, но всех бесчеловечно истреблять в восстановленном царстве божием как врагов господа бога. Не оставались чистыми и в стороне от этих неслыханных преступлений и сами их священники, из которых некоторые давали согласие на предание смерти других невинных своих братьев; другие из них, одетые в панцирь, с копьем в руке и с колчаном, полным стрел, на боку, словно рыцари на конях, поражали мечом и огнем всех, несогласных с ними, говоря, что они должны, следуя тому, что сказано в писании, омыть руки свои в крови грешников, и, следовательно, если кто убьет десять или двадцать человек, омывая свои руки в крови убитых, тот может сейчас же приступить к святому причастию даже безо всякой исповеди. Ибо чем больше кто убьет врагов закона божия, тем большей может ожидать награды и венца славы от господа бога. Поэтому простой и темный народ должен опасаться, как бы, следуя за своими невежественными вождями, не подпасть под вечное осуждение, от которого впоследствии уже нельзя будет освободиться. Как видно из вышеизложенного их учения, они проявляли на своем гибельном пути совершенно неслыханную жестокость, далеко превосходя всех диких лесных зверей. Части можно было их видеть, как они с окровавленными руками — о, если бы не в осуждение — причащаются телом и кровью Христовой. Да будет им это не во спасение!
