Прислушиваясь к себе, Анна с удивлением чувствовала, что принятое ею решение разводиться, уже ничто не способно поколебать – даже возможная потеря любимой ванной комнаты. Она вошла в помещение, отделанное в сине-белых тонах. Здесь все напоминало о море: несколько крупных раковин, соседствующих на полках с различными шампунями и гелями для душа; морские звезды в прозрачной напольной вазе, а также объемные тропические рыбки, произвольно разбросанные по кафельной плитке. Морские атрибуты вызывали нестерпимое желание немедленно рвануть в теплые края. Анна провела рукой по шершавому крабу на декоре стены, все больше утверждаясь в решимости отстаивать свое право на квартиру.
Спальня в пастельных тонах изначально задумывалась как семейное гнездышко, но после выкрутасов супруга целиком досталась Анне. Правда, она благосклонно позволяла ему иногда вторгаться в ее владения, находя в этом некую романтику, но спать они предпочитали на английский манер – в разных комнатах.
Облачившись в шелковый пеньюар, женщина небрежно бросила снятое платье на широкую двуспальную кровать, давно служившую ложем ей одной… Если Олег не ночевал на даче, то под предлогом работы он частенько засиживался в своем кабинете, оставаясь там на ночь на удобном диване. Эта привычка, устраивающая обоих, как-то незаметно перешла в разряд постоянных и ни у кого не вызывала вопросов.
Ну и славно – теперь уж точно никаких вопросов не возникнет!
На кухне Анна нажала кнопку кофемашины, и воздух без промедления наполнился ни с чем не сравнимым ароматом свежего помола кофейных зерен. К чашке капучино присоединился внушительный кусок творожной запеканки, приготовленной Катей. Весь этот набор, достойный натюрморта, на изящном подносе перекочевал на широкую застекленную террасу, где давно томился в одиночестве круглый чайный столик в винтажном стиле.
Здесь находилось самое любимое Анной место, чему немало способствовал живописный вид на ближайший парк. С высоты 25-го этажа массив деревьев внизу казался пушистым ковром, из глубин которого доносилось разноголосое щебетание, и время от времени выпархивали птицы, тут же бесстрашно ныряя обратно.
«Какая же красота!» – сделав глоток, Анна набрала полные легкие кислорода, исходящего от природной зелени. – «Надеюсь, что Олег добровольно оставит нам с Олей квартиру… Не полное же он дерьмо, в конце концов», – попробовала она предвосхитить события. – «А дачу пускай забирает – он давно там свил себе гнездо…А если ему такое деление покажется неравноценным – отдам и машину! Перейду на каршеринг, да на метро – не велика проблема!»
Устроившись в плетеном кресле, Анна удовлетворенно отмечала, как нейтрально текут ее мысли – ни злости, ни обиды, никакого негатива, одно лишь желание поскорее обрести свободу. Не нужен ей больше муж – пусть катится на все четыре стороны. Она как-нибудь проживет: помогут небольшие сбережения, мудро сделанные на черный день. Да и не была Анна сторонницей роскоши – вся их с Олегом молодость прошла с очень скромными доходами, когда порой не хватало денег на элементарное; так что она вполне умела существовать в спартанских условиях. Удивительно только, что именно в те времена безденежья они с супругом были по-настоящему счастливы…
Запеканка с вкраплениями цукатов таяла во рту, а в сочетании с нотками арабики вкус был просто превосходным. Жаль, что придется расстаться с Катей, но ничего не поделаешь – оплачивать ее услуги Анна не сможет себе позволить.
Зато в статусе свободной женщины ей самой будет гораздо приятнее существовать – наконец, отпадут мнимые обязательства, смущающие ее правильную натуру, да и дурацкое чувство супружеского долга прекратит свое преследование…А самое главное, пока не поздно, нужно спасать дочь.
Последний кусочек быстро исчезнувшей запеканки оставил чувство неутоленного голода, которое требовало продолжения. Но Анна решила не торопиться. Удовольствие от еды должно оставаться удовольствием, а не стремлением набить желудок. Кофе постепенно прояснил мысли, и Анне вдруг пришло в голову, что как раз у Олега, с его обширными связями, могут быть знакомые в рядах знатоков и ценителей живописи…Следовательно, супруг может оказаться ей полезен еще некоторое время. Это означало, что не стоило пороть горячку с выяснением отношений, пока не будет достигнут желаемый результат. В настоящее время главная задача – любым путем помочь Ивану!
Прищурив большие, обычно добродушные глаза, Анна почувствовала себя хитрой, расчетливой стервой; но, как ни странно, никаких угрызений совести по отношению к Олегу не шевельнулось в ее душе.
«Я становлюсь циничной», – констатировала она. – А ведь моей заслуги в этом нет ни капли – такой сделал меня наш долгий «крепкий» брак… Ну, да ладно, видимо, пришла моя очередь поэксплуатировать доверие второй половины в своих корыстных интересах…А как иначе, если бедный мальчик отчаянно нуждается в поддержке?! И если я ее не окажу – он обязательно найдет помощь в другом месте! А я останусь не у дел!
