Гвардии Камчатка полностью

«Действия Virago… действительно были замечательно хороши, и грешно бы было им не отдать должной справедливости. Пароход, единственный при эскадре во все время пребывания последней в Петропавловске, нес адскую службу и с утра и до ночи почти не прекращал паров; все его маневры были удивительны, в особенности ловкость и скорость, выказанные утром 20 августа, в то время когда он брал на буксир два фрегата с боков и один сзади, и потом вел их на боевую позицию, все это так очевидно превосходило виденное прежде нами в том же роде, что, несмотря на ожидание решительного сражения, мы невольно любовались и восхищались пароходом! Что же лично до меня касается, то картина, представляемая Virago, почти подавленного буксируемыми им судами, еще и до сих пор совершенно живо сохранилась в моей памяти», – вспоминал Николай Фесун.

Завойко расположил один отряд стрелков у Красного Яра, а второй – у сопки Сигнальной, оставив еще один в своем резерве. Гарнизону строжайше напомнили о необходимости стрелять наверняка и экономить боеприпасы – пополнить их запасы было негде и нечем:

«По отрядам[170] приказано не тратить времени на стрельбу, а прогонять неприятеля штыками и драться до последней капли крови; командирам фрегата “Аврора” и транспорта “Двина” защищаться до последней крайности; но если нельзя уже будет действовать орудиями, то суда зажечь, свести команду на берег и присоединиться к отрядам».

Командный пункт генерал-майора Завойко располагался у подножия Сигнальной сопки рядом с главным пороховым погребом.

В половине шестого утра на Сигнальной батарее священник Георгий Логинов начал молебен о даровании победы. Начался обстрел русских позиций, который, впрочем, не принес результатов – снаряды падали на внутреннем рейде без ущерба для обороняющихся. Сама батарея из-за молебна не стреляла.

«Я вновь сошел на батарею и, показав команде на неприятеля, сказал: “Многие из нас умрут славною смертью, последняя молитва наша должна быть за царя”. Команда пропела “Боже, царя храни”, и затем загремело “Ура!” по всем батареям, отрядам и судам», – докладывал Завойко.

Модель британского фрегата President, кормовая часть

В девять часов утра по стоявшей на открытом месте батарее № 1 на мысе Сигнальном открыли огонь орудия President, La Forte и Virago. Через два часа она, казалось, была подавлена, но помогли моряки «Авроры», восстановившие боеспособность артиллерийской позиции. Тем не менее Завойко приказал заклепать орудия, отвести уцелевших защитников на батарею № 2, а боезапас отправить на батарею № 4. Дело в том, что осколки гранита и комья земли, засыпавшие огневую позицию, не давали ворочать и наводить орудия. У многих пушек были повреждены станки и брюки[171].

Крепостной флаг с батареи № 1 был перенесен в город и поднят на «Кошечной» батарее № 2.

Заметим, что уже через 45 минут после начала боя командир батареи лейтенант Гаврилов был ранен осколком скалы в голову, а рикошетом ядра – контужен в ноги. Ему на помощь был послан полицмейстер Губарев.

Тем временем «Кладбищенская» батарея у Красного Яра (№ 4) обменивалась выстрелами с фрегатом Pique, которому не удалось справиться с русскими пушками даже после присоединения к обстрелу еще двух кораблей эскадры.

Через некоторое время стало понятно, что именно у Красного Яра стоит ожидать неприятельский десант. Командирам батарей № 3, № 6 и № 7 было приказано оставить при каждом из орудий по два человека, всех остальных направив к батарее № 4 – на тот случай, если противник начнет движение к ней.