«На другой день начались прения между обоими начальниками; каждый желал отклонить от себя ответственность. Адмирал[184] упрекал Pique в неподвижности во время утренней битвы, тогда как старший английский капитан[185] жаловался, что он не получил никакого приказания, которое указало бы ему его место. Как бы то ни было, все единогласно решили отложить предположенное снятие с якоря, когда командир Pique выставил все удобства высадки. Ничто не могло быть хуже этой идеи; всем известно, что истинная сила корабля заключается в его пушках. Только в исключительных обстоятельствах надо было прибегнуть к высадке, именно когда бы наши орудия были в бездействии. Нам этого нечего было бояться; мы были уверены в превосходстве нашей артиллерии, как по числу пушек, так и по стрельбе. Надобно было напасть на “Аврору”; потом на город и открыть батареи во внутренности порта, еще не осмотренные нами».
21 августа на острове Крашенинникова был похоронен контр-адмирал Прайс, а также неизвестное количество офицеров и матросов. Как полагали в городе, именно этим и были вызваны промеры Таргинской бухты.
Британский штурман, юнга 2-го класса и коммодор
«Весь неприятельский флот подошел к Таргинскому[186] заливу, где под высокой березой был предан земле адмирал Дэвис Прейс[187]; в это время суда со скрещенными реями[188] салютовали выстрелами. Глубоко вырезанные в коре буквы D. Р. и небольшой могильный холм указывали место погребения убитого адмирала», – рассказывал позже один из жителей Петропавловска.
Между полуднем и часом дня на укреплениях вновь пробили боевую тревогу – от флагманского La Forte к Сигнальному мысу шла неизвестная шлюпка. Но скоро дали отбой – на шестивесельной шлюпке, захваченной вместе с тем самым ботом с кирпичом[189], возвращался квартирмейстер Усов с женой и детьми. С ними, по воспоминаниям графа О’Рурка, был отпущен один из нижних чинов (возможно, чтобы помогать управлять шлюпкой); остальные матросы были задержаны на кораблях союзников.
По словам О’Рурка, прибытие квартирмейстера сопровождалось трагикомической сценкой:
«Когда к берегу стала приближаться лодка, туда был выслан с фрегата лейтенант Акудинов с его стрелками. Это была наша шестерка[190], на ней пристали квартирмейстер Усов, жена его с двумя малолетними детьми и матрос Киселев. Лейтенант был очень доволен полученным поручением и поспешил отправиться по назначению. В ревностном пылу он не разглядел среди ссаживавшихся из шлюпки женщину и приказал трубить играть сигнал “ложись”. По этому поводу над ним долго трунили».
По воспоминаниям графа О’Рурка, «семья эта кормилась у стола адмирала, а мать с детьми даже ночевала в его каюте. При расставании он подарил жене Усова икону Божьей Матери, которую она сохраняет как реликвию».
А вот что рассказывала Юлия Завойко:
