Изучение жизни и привычек наших охранников и дозорных отодвинуло бы в тень все наблюдения Метерлинка за пчелой. Не было ни одного движения, ни одной трапезы или махинации, о которых бы мы не знали. В два часа дня на валах сменились часовые, и оставалось всего две-три секунды, когда, если повезет, можно было перепрыгнуть через крепостные стены и уйти незамеченными. О'Коннор был полон решимости попробовать. После обеда мы все разошлись по разным частям территории, чтобы наблюдать за происходящим и дать сигнал "все чисто". О'Коннор появился, одетый в легкий плащ, прикрывающий большой рюкзак на спине, и по сигналу Харгеста и Майлза взобрался на стену. Отчаянная двухсекундная задержка произошла, когда деревянный блок, который он нес для крепления веревки, зацепился за его пояс, но он сумел освободить его и в мгновение ока оказался над парапетом, продемонстрировав удивительную ловкость. Мы вздохнули с облегчением, чувствуя, что, по крайней мере, он успел скрыться, как вдруг, к нашему ужасу, увидели часового, бегущего вдоль крепостных стен к тому месту, где исчез Дик, и поняли, что он, должно быть, что-то заметил. Виной тому были две секунды задержки, так как, очевидно, часовой увидел щелчок исчезающей руки, когда Дик исчезал. Он прикрыл Дика своей винтовкой, но не выстрелил, а позвал карабинеров, чтобы те подошли и арестовали Дика. Ворвался вкрадчивый комендант, наконец-то показавший себя во всей красе, и стал истерически кричать, сначала на часового за то, что тот не выстрелил в О'Коннора, а потом на всех нас за то, что мы были сообщниками, и вообще вел себя как свинья, которой он и был.
О'Коннора отправили в его комнату, и мы все сидели довольно подавленные, когда в дверь просунулся Гасси и сказал: "С генералом все в порядке", что было типично для его милого характера и немного разрядило обстановку. В то же время, каким бы милым ни был Гасси, его наблюдательность была необычайно острой, и, обсуждая попытку Дика, он сказал, что утром заметил, что генерал не побрился, и поинтересовался, что это значит. Поскольку Дик очень светлый и практически не имеет бороды, это показывает, как мало ускользнуло от орлиного глаза Гасси.
На следующий день генерал Кьяппе появился снова, и Дика приговорили к месячному одиночному заключению в другой крепости, а остальных напутствовали и сказали, что живыми из кастелло нам не выбраться.
В качестве приятного отличия между хамом и джентльменом генерал Чиаппе наградил часового за то, что тот не выстрелил в О'Коннора, и строго отчитал коменданта за его истерический выпад.
Нас еще больше осветили прожекторами и обнесли колючей проволокой, а весь режим ужесточили, выгнав всех наших дружелюбных охранников, как Гасси, так и Високки, и заменив их тюремщиками во всех смыслах этого слова.
На смену неприятному коменданту пришел обаятельнейший человек, майор Гийом, о котором я вспоминаю с большой симпатией и по сей день. Как ни жаль нам было терять Гасси, в одном случае мы почувствовали облегчение в другом, ведь нам никогда не удалось бы выбраться, когда мы это сделали, так как он, несомненно, засек бы все наши планы.
На смену Гасси пришел человек, которого мы знали как Желтобрюхого, хотя, по-моему, его звали Джаничелли, и еще несколько охранников, не расположенных к нам по-доброму. В общей сложности мы разместили около двухсот человек вдали от более активного театра военных действий. Из-за скопления стражников, прожекторов, дозорных и колючей проволоки валы приобрели запретный вид, и, поскольку перебраться через них уже не представлялось возможным, нам оставалось только одно - пройти под ними. Мы тут же переключили свое внимание с внешнего мира на возможности, открывающиеся внутри.
Глава 16. Планы побега
Замок с его безумной планировкой должен был представлять собой лабиринт потайных ходов, ведущих прямо на вершину самой высокой горы или в дамский будуар на соседней вилле, или, во всяком случае, куда-то за пределы его собственного радиуса. Но нет - все ходы тупо вели один в другой, как собака, гоняющаяся за своим хвостом. Мы провели несколько дней на ложных тропах и бесплодных прощупываниях, прежде чем пришли к выводу, что, поскольку подходящего туннеля нет, нужно сделать его, начав изнутри замка и выйдя по другую сторону крепостных стен, выбрав ближайшую точку, совместимую с безопасностью.
Путем исключения мы свели все возможные варианты к тому, чтобы начать где-то за нашей столовой, которая находилась всего в тридцати или сорока футах от крепостных валов и была отделена от них заброшенной часовней, которую завалили итальянцы.
Часовня находилась во внешней части замка в северо-западном углу, прямо под высокой башней, и одной стороной была обращена к нашей столовой, от которой ее отделяла лишь небольшая лестница и подъемный колодец. Лифт использовался исключительно для доставки еды из кухни, где жили слуги; Ним обнаружил, что, опустив лифт, мы можем встать на него и использовать как платформу, с которой можно пролезть через стену в часовню.