Две недели спустя Кэлен стояла в подземелье Далии, ее глаза светились, как угли костра.
— Я хочу чувствовать эйджил так же, как ты их чувствуешь.
— Я не могу тебе этого обещать, — услышала Далия собственный голос, хотя в горле у нее сдавило.
— Я доверяю тебе.
Этого было достаточно.
Кэлен плакала, дрожала и кричала, как все питомцы, которые когда-либо были у Далии. Даже без ограничений страх парализовал ее. По крайней мере, так думала Далия, пока не отдернула свой эйджил, и Кэлен, дрожа, проглотила слезы и потребовала:
— Больше. Я могу справиться с большим.
Она ушла с рубцами, а на следующий день ходила скованно.
— Я слишком сильно напрягала себя, — призналась она, хотя и без стыда.
Лорд Рал сказал ей, что если Кэлен причинят какой-либо вред, кровь Далии будет залита каждым камнем в замке. Она не знала, как сказать ему, что лучше будет страдать вечность, чем по-настоящему причинить Кэлен боль.
Тем не менее, у женщины была мазохистская жилка. Возможно, одна только решимость и железная воля к победе могли бы справиться с болью, если бы человек уже прожил с ней жизнь. Не полностью, но больше, чем ожидала Далия.
— Я владею эйджилом с десяти лет, — предупредила она, позволяя знакомой агонии согреть ее руку.
— Я знала и похуже, — коротко сказала Кэлен и с жаром в глазах притянула эйджил к ключице.
Несколько дней спустя Кэлен могла сдерживать крики, не кусаясь так сильно, чтобы шла кровь. Далия присоединилась к ней на полу, скрестив ноги, когда их сеанс закончился. Лицо Кэлен начало выглядеть морщинистым в уголках рта, хотя ее волосы были так резко стянуты назад.
— Мой отец привязывал меня к кровати каждую ночь, — сказала она ровно и почти шепотом.
Далия подняла глаза и увидела, как Кэлен касается своих запястий, как будто они одеревенели.
— Он ненавидел и боялся меня и мою младшую сестру. Ей было всего три года, и всякий раз, когда я сопротивлялась, ему достаточно было взглянуть на нее, чтобы она умоляла меня сдаться. — Навязчиво Кэлен потерла запястья одним и тем же движением снова и снова. — Когда он заставлял нас исповедоваться женщинам и приказывал им лечь в его постель, иногда он забывал позволить нам уйти, прежде чем насладиться ими. Если мы уходили сами, он не был добрым, когда находил нас. Мне пришлось закрыть сестре глаза, пока мы жались в углу, ожидая, пока он закончит, свяжет нам руки и закроет нас в комнате.
Далия знала боль. Она знала страдание и знала, как его причинить. Но с целью. Из-за любви. Явная жестокость по отношению к ребенку, совершенно без всякой цели, заставила ее кровь похолодеть.
— Даже к ученикам Морд’Сит так не относятся.
Кэлен, казалось, понимала, даже если бы Далия знала, что она никогда не станет мириться с действиями сестер Далии.
— Когда умерла моя третья дочь, прежде чем я смог обнять ее, мне показалось, что все эти годы страха и боли слились в одну секунду.
Почти Далия потянулась к Кэлен, сцепив руки. Она по-своему заботилась о детях Кэлен; она не стыдилась этого.
Прежде чем она успела, Кэлен сделала вдох и выдохнула.
— Твой эйджил не может причинить мне такую боль. Иногда я забываю, что это вообще больно.
«Хорошо,» должна была сказать Далия. «Ты учишься.»
— Теперь ты должна контролировать это, — сказала она мягко.
— Сделай это своим, и оно больше никогда не причинит тебе вреда.
Королева кивнула и подняла глаза на Далию.
— Даркен может использовать эйджил. Почему?
— Спроси его, — сказала Далия, подавляя желание украсть все секреты этой женщины и сохранить их, придав им важность, которую Кэлен не имела — не могла — иметь в виду.
И снова ее эйджил наткнулась на белую плоть Кэлен. Исповедница зашипела, тяжело дыша сквозь зубы, но ее глаза сияли огнем, который не был простым неповиновением.
Дни превратились в недели, и наконец Кэлен закатила глаза. Она сглотнула, впиваясь в боль, и Далия наблюдала за ней с трепетом в сердце, которого не мог вызвать никакой эйджил. Пульс Кэлен участился, ее кожа порозовела, и у нее вырвался полустон.
Не отрывая аджила от горла Кэлен, Далия наклонилась, чтобы украсть поцелуй. Глупая. И все же, Кэлен ответила на поцелуй с диким жаром, который почти обжигал. На мгновение импульс привел к совершенству.
Затем Далия убрала свой эйджил.
— Теперь ты знаешь, что мы чувствуем, — наконец пробормотала она в задыхающейся тишине.
— Спасибо, — прошептала Кэлен. Она не упомянула о поцелуе, и Далия подумала, что так будет лучше.
***
— Он был груб со мной, — запротестовал ее брат, скрестив руки на груди.
Арианна была в ярости, но знала, что Гарен не одобрит ее ударов . Она глубоко вздохнула и использовала весь свой почти одиннадцатилетний рост.
— Ники, тебе нельзя никого исповедовать, если только тебя не обидят. Исповедованием занимается мать, а после нее — я. Потом Рини, потом ты. Ты самый маленький, ты никого не можешь исповедать. — Она посмотрела на него и увидела, что он немного поник. — И особенно не из-за того, что он просто хулиган.
— Но он был злым… — В глазах Николая было тяжелое выражение, как у отца, но только на несколько мгновений. Взгляд Арианны, как всегда, покорил его.
