Именно поэтому Москва так отчаянно пыталась применить доктрину Микояна - а именно, использовать местные силы и избегать советского военного вмешательства - во время урегулирования кризиса в Афганистане. Хотя предложение Микояна об этом было отклонено Президиумом КПСС в 1956 году, советские лидеры хорошо усвоили этот урок. В своей стратегии урегулирования кризисов во время последующих конфликтов они всегда изначально и инстинктивно стремились использовать эту доктрину - например, в Чехословакии в течение восьми месяцев в 1968 году и в Афганистане в течение более чем полутора лет в 1979 году. Лидеры афганского коммунистического режима, установленного в апреле 1978 года, не менее четырнадцати раз до декабря 1979 года призывали советскую военную интервенцию для поддержки правительства против исламистских повстанцев. Однако Советы сделали все возможное для консолидации политической ситуации с помощью местных сил, оказывая экономическую, военную и логистическую поддержку, но категорически отказываясь от отправки боевых советских войск в соседнее государство. Таким образом, если вьетнамизация стала целью США на заключительном этапе войны в Индокитае, то Кремль, вероятно, пытался применить политику "афганизации" на начальном этапе афганского конфликта. Однако, согласно западной интерпретации, вторгнувшись в Афганистан, Москва нарушила негласное соглашение, основанное на европейской политике статус-кво с момента окончания Второй мировой войны. До этого момента Советский Союз не распространял свое военное присутствие ни на одно государство, которое не входило бы в негласно признанную советскую сферу влияния. Напротив, Советский Союз вывел свои войска из нескольких ранее оккупированных стран и военных баз (Чехословакия в 1945 году, Иран и Дания в 1946 году, Болгария в 1947 году, Корея в 1948 году, Австрия в 1955 году, Финляндия в 1956 году, Румыния в 1958 году) и не посылал войска для участия в Корейской или Вьетнамской войне.³³ Вторжение в Афганистан было воспринято Западом как тревожный шаг, начало новой советской политики, направленной на расширение советского влияния в мире путем отправки войск в союзные государства, если потребуется, где бы они ни были расположены. Однако в действительности это было не более чем применение (ограниченное) доктрины Брежнева, то есть спасение коммунистической системы в союзном государстве путем использования советских войск в качестве конечного решения.³⁴ Важно также понимать, что Афганистан фактически стал частью советской империи еще в апреле 1978 года, после захвата власти коммунистами, и не вызвал никаких протестов Запада; таким образом, сама советская военная оккупация этой страны не изменила статус-кво между Востоком и Западом.
В период с 1979 по 1985 год новая конфронтационная политика США (как при Картере, так и в первый срок администрации Рейгана) материализовалась в основном на пропагандистском уровне, в то время как механизм вынужденного сотрудничества продолжал отлично работать. Необходимость избежать столкновения между сверхдержавами была не менее убедительной, чем раньше. Политику Рейгана в 1981-1983 годах можно сравнить с двойственной политикой администрации Эйзенхауэра в 1953-1956 годах, когда реальной целью американской политики было нахождение modus vivendi с Советским Союзом, но это удобно сочеталось с благозвучной риторикой об освобождении "пленных народов" Восточно-Центральной Европы, которая, как теперь хорошо известно, не имела под собой реальной основы. В то время и даже в течение нескольких десятилетий этот секрет не мог быть подтвержден документально из первоисточников. Постепенно открывающиеся документы первого срока Рейгана, скорее всего, покажут американскую внешнеполитическую линию, следующую основному направлению реализма: традиционную политику, основанную на стратегии сдерживания, осознававшую необходимость вынужденного сотрудничества сверхдержав так же, как и ее предшественники. Имеющиеся источники, а также косвенные свидетельства убедительно подтверждают эту гипотезу, поскольку с 1983 года становится ясно, что администрация Рейгана стремилась к возобновлению сотрудничества сверхдержав.
Ухудшение отношений между советской и американской сверхдержавами, безусловно, произошло после принятия НАТО решения о двойном курсе и советского вторжения в Афганистан в декабре 1979 года. Однако впервые за эпоху холодной войны за этим не последовало автоматического ухудшения отношений между Востоком и Западом в целом. Взаимно заинтересованные в сохранении результатов разрядки, две части Европы стали тяготеть друг к другу, а не послушно следовать конфронтационной линии сверхдержав. Советские лидеры - с небольшими колебаниями в первой половине 1980 года - также были заинтересованы в сохранении этих результатов.
