Другие никогда не были проблемой ни для Кирилла, ни для Ромки, всё с самого начала
было довольно свободным, в разумных пределах, конечно: всё-таки есть разница между
транзитным минетиком в клубе и полноценными шашнями черт знает с кем. К тому же этот
тип неотчетливо настораживал, хотя ничего особо компрометирующего найти не удалось,
кроме некоторой склонности к азартным играм.
Но главное, главное... Кирилл отдавал себе отчет, что вся эта совокупность серьёзных
претензий была только предлогом, поводом, а не причиной. А причина крылась в том, что
отношения исчерпали себя совершенно, и надо было расставаться как можно скорее
друзьями, пока недовольство не переросло в неприязнь. Ромка всё же не заслуживал
неприязни, — несколько лет, проведенные вместе, обязывали. И ведь когда-то казалось, что
между ними есть что-то настоящее, имеющее значение...
Пора, пора было закруглять этот перманентный роман. И пора Ромасику обзавестись
собственным жильём, благо денег теперь на это у него более чем хватало — что ни говори, а
галерист он был талантливый, с чутьём.
Словом, предстоял непростой разговор.
С неуютных мыслей о Ромашке, Костровский перескочил на участившиеся в последнее
время, большей частью насмешливые, раздумья о своём новом развлечении.
Парень этот бросился в глаза, когда ещё жался в конференцзале, пытаясь выглядеть
незаметным, что само по себе о многом говорило. Он, может, и думал, что из-за нарушения
дресс-кода попал под раздачу, но Костровский все равно бы его заметил, вопрос времени.
Он был до жути похож на Женьку.
Ну, как похож. Он же мужчина всё-таки. Похожи они, как если бы были братом и
сестрой, близнецами. Хотя, так не бывает. Ну, не суть. В общем, это была вылитая Женька,
моложе только лет на десять, не та стерва, которой стала впоследствии. Такая же белая
прозрачная кожа. Те же прямые брови. И глаза, да, особенно глаза, зеленоватые, тёмные...
Хотя у него взгляд был прямым и наивным. Женька всегда была какой угодно, только не
наивной. И смешные веснушки на переносице и щеках, — у Женьки не было.
Петя... С ним это имя сочеталось по-хорошему. Как-то шло ему. Сам-то он, наверняка не
любил его, Кирилл мог поспорить. В школе, небось, доставалось, особенно с такой нежной
внешностью.
Вообще Петя этот, тощенький, как подросток, доставил Кириллу немало приятных
минут. С первого взгляда он уловил в нём идеальную жертву — доверчивую и послушную.
Он так смешно старался держать себя в руках! Костровский давил, проверяя границы.
Нахмуренные брови и сжатые зубы — вот максимальная реакция. И это не было
здравомыслием взрослого зависимого человека, хотя понятно, что мало кто отказался бы от
окладов компании. И это не трусость или слабоволие, вот уж чего не выносил Кирилл в
людях.
Парнишка просто оказался зашуганным. Привык слушаться и привык себя не ценить.
Виктим. Уж Костровский в этом разбирался. Так и тянуло над ним поиздеваться в рабочем
порядке, цеплялось одно за другое. Кирилл не считал себя садистом до такой уж степени, но
этот словно сам приглашал развлечься за свой счёт.
И настораживало, что в бочку веселья откуда-то вкралась в последнее время нотка
дёгтя. Вследствие всех этих игр мысли подозрительно часто крутились вокруг мальчишки,
хотя всяческих томных фиалок Костровский видел-перевидел. Но ещё после встречи с
«Сигмой» он стал смотреть на него не только, как на бесплатное развлечение. Сдержанный,
неглупый, старательный, он производил приятное впечатление. Не слишком высокий,
ладный, несмотря на худобу, опять же — глаза эти... К тому же он оказался левшой — ещё
один личный фетиш Кирилла. Ещё в ранней юности, когда он не понимал, что с ним не так,
и гнал от себя мысли о привлекательности некоторых парней, девочки, пишущие левой
рукой, ему нравились сразу и безоговорочно. Была в этом особая необычность, и словно бы
уязвимость, и нежность...
Западать на менеджеров Костровский не планировал, но Малахов как-то вдруг начал
обращать на себя внимание. Кирилл этот внезапный интерес с трудом себе объяснял, всё
было на уровне смутных эмоций.
Хотя было то, что просматривалось довольно отчётливо. Он был неловкий, в отличие от
знающей себе цену Женьки, очень неуверенный, но в нём проглядывало то самое,
фирменное, скрытое...
Только вот дурацких шашней с персоналом не хватало! Вообще пора завязывать с этим,
повеселился и хватит ...
Глава 5
Приближался Новый год, а с ним и корпоратив. Малахов, немного оторвавшийся от
коллектива под гнётом шефского недоброго внимания, чувствовал настоятельную
потребность ощутить праздник среди людей. И заодно посмотреть на шефа в неформальной
обстановке. В этих волнующих раздумьях, с которыми Петя уже смирился, он попался
Костровскому, который бросил ему, глядя с неудовольствием:
