проигрыша, в чём он и убедится, не пройдёт и пары минут, Кирилл был уверен.
— Вообще не думай, дорогой, что я собираюсь скрывать от сына твою ориентацию, или
как-то настраивать его определенным образом в связи с этим. Мы живем немного не в то
время, чтобы такие финты были адекватны, хотя и в достаточно дремучей стране. Но всему
своё время. И мне просто не нравится эта крашеная блядь рядом с тобой. Мой тебе добрый
совет — найди себе, пока не слишком поздно, хорошего мальчика, которому от тебя нужен
только ты.
Вспомнились почему-то веснушки Малахова на белой коже. Он спокойно улыбнулся в
телефон:
— Милый совет. Буду работать над этим.
— Вот и славно, дорогой, не забудь потом нас познакомить. Я же должна знать, кто
будет новой мачехой моего сына, и я надеюсь, это всё же будет не брутальный самец, ты
ведь по-прежнему предпочитаешь... активную жизненную позицию? — яд у неё обычно
тянулся ещё некоторое время. Хотелось нахамить, Женька явно напрашивалась, но он
сдержался:
— Ты просто на страже моего имиджа. Не переживай, не брутальный. Познакомлю.
Первой.
— Успокоил. Ах да, я дала согласие на генетическую экспертизу, — небрежно добавила
она, Кирилл напрягся.
— Спасибо, я в тебе не сомневался.
— Я в себе тоже. Кстати, о работе, — голос её приобрел деловые нотки. «Началось» —
подумал Кирилл.
— Прекращай обдирать Сосновского, поделИте рынок мирно, иначе ты рискуешь
одновременно с конкурентом лишить благополучия мать своего ребенка.
— Что, ресторанный бизнес тебя уже не кормит? — хмыкнул Костровский.
— Дорогой, неужели ты считаешь «это» больше, чем развлечением? — в голосе её
почудилась утомленная усмешка, и тут же она добавила совсем другим тоном:
— Кстати, раз уж мы опять об этом, продай мне свою долю наконец.
Ну, логично. Ничего другого ожидать не приходилось, и Кирилл все для себя решил ещё
до этого разговора. Стасик уже не младенец, через каких-то шесть лет ему уже будет
четырнадцать, и в суде его голос будет приоритетным, если они до этого вообще дойдут, в
чём Костровский всё-таки сомневался. Вслух он произнёс:
— Во-первых, я не считаю «это» развлечением, ты в курсе, так что твой сарказм не по
адресу. И ты хорошо справляешься с делом, о чём тоже прекрасно знаешь. Во-вторых, я не
обдираю Сосновского, просто ему нужно больше внимания уделять бизнесу, а не
предстоящей свадьбе. Хотя, я его понимаю, — тут же добавил Кирилл, предупреждая
готовые сорваться возражения, и продолжил: — Но я учту твои пожелания. И по поводу
ресторанов. Свою долю я дарю Стасу, как только будут готовы все документы об отцовстве.
Надеюсь, тебя устроит такой вариант. И, разумеется, я по-прежнему буду давать деньги на
содержание ребенка, твой семейный статус не имеет никакого отношения к обеспечению
нашего сына.
После короткой паузы она ответила:
— Что ж, посмотрим, как это сработает на деле. И я всё же подумаю, приглашать ли
тебя на свадьбу.
— Хм. Надеюсь, ты всё же сменишь гнев на милость.
— Посмотрим на твоё поведение, — вот теперь было слышно, что она вовсю улыбается.
— Пока.
Кирилл положил телефон на стол, откинулся в кресле. В общем, все складывалось, как
он планировал. Оставалась пара нерешенных вопросов и об одном из них напомнила
Женька.
Ромашка. Надо было что-то решать.
Он был сейчас в Лондоне, проводил пафоснейшую выставку, и собирался ненадолго
приехать буквально на днях. Но отчего-то эта перспектива не радовала. Раздражал даже
дизайнерски выверенный гламурный уют — заслуга того же Ромашки. Он жил в квартире
Кирилла на Патриарших последние года три, после того, как вынужден был продать своё
жильё, чтобы вывести личный бизнес, посвященный музам под командованием Гермеса, на
качественно иной уровень. Кирилл предлагал помощь, но Ромка отказался, мотивируя это
тем, что Кир и так ему достаточно помог в своё время — стартовал он благодаря
Костровскому, познакомившему с нужными людьми и вложившему энную сумму. Сейчас,
зная любовника как облупленного, он имел все основания предполагать, что это был всего
лишь психологический ход — поступиться малым, дабы набрать бонусы и иметь
возможность напиться из колодца ещё не раз. Да и не рисковал он особо — Кирилл не дал
бы утонуть при любом раскладе, Ромашка знал это, но любил перемудрить.
И в последнее время любовник несколько отбился от рук — Кириллу не нравился новый
Ромкин партнёр по бизнесу, лощеный неприятный тип с аристократическими корнями,
которые неожиданно вызвали к жизни в его неглупом смешливом парне какой-то
мещанский дремучий снобизм, откуда только что взялось... И отношения Ромашки с этим
мутным субъектом довольно быстро приближались к тому, чтобы перейти некую условную
черту, что в данном конкретном случае Костровского не устраивало.
