— Петр Константинович, вы плохо выглядите, прекращайте курить наконец. Поправите
цвет лица, и заодно перестанете тратить на перекуры рабочее время.
Петя как в стену влип. Постоял, потом развернулся, ни слова не говоря, и пошёл в
курилку, где стрельнул у оказавшихся там девчонок из бухгалтерии тошную ментоловую
шпалу, и со злобным удовольствием затянулся. Шагая в направлении курилки, он, конечно,
не мог видеть, как начальник, глядя в его напряженную спину, одобрительно усмехнулся,
открывая дверь своего кабинета.
Остаток дня Петя злился, чувствуя себя идиотом, а потом решил забить. Хороший
эффект от «комплимента» шефа всё-таки был — демоны навязчивых мыслей о любимом
начальнике Петю покинули. Конечно, он не догадывался, что это временное явление.
В субботу позвонил Колян, друг детства, сын маминой подруги, почти что родственник,
и позвал прошвырнуться в клуб. Петя решил, что заслужил испортить себе цвет лица ещё
больше, и согласился.
Как выяснилось, Колян привёл его в довольно пафосное заведение. Петя сразу накатил,
и прилично, а потом лихо отжигал на танцполе, чувствуя себя свободным и счастливым,
после чего опять пригубил чарку, и не одну. Позже он смутно вспоминал, как пытаясь
переорать грохот музыки, жаловался другу на высосавшую всю кровь работу и на дракулу-
начальника, затем сбился на туманные описания главного вампира, после чего махнул
рукой, и отправился в сортир.
Петя хорошо назюзюкался, но ещё отдавал себе в этом отчёт, поэтому не сразу поверил
своим глазам, когда в царстве фаянса и зеркал увидел вдруг Костровского. «Блядь. Везде он.
Нигде покоя нет», — икнув от неожиданности, подумал бедный менеджер.
— З-здрасьте, Кирилл Сергеич, — Петя старался говорить очень чётко и держаться
очень прямо. Естественно, получилось только хуже — он выглядел пьянючим в дупель.
Перед тем, как Петя зашёл, Костровский, очевидно, о чём-то говорил с высоким смазливым
блондином, и разговор, видимо, был не из приятных. Напряжение витало в воздухе, что
называется, даже Петя в своем состоянии это уловил. И ещё понял, что зря он тут оказался,
ой зря. Кирилл Сергеевич глянул на подчинённого с холодком, но без особой неприязни,
спокойно кивнул:
— Виделись уже, — и повернувшись к своему знакомцу, произнёс:
— Я тебе неделю назад всё сказал, так за каким чёртом этот цирк?.. Тем более, нашёл
ты место... — и вышел, едва не задев Петю и опять пощекотав его ноздри своим запахом.
— Ой-ой! — пробормотал Малахов с пьяной гримасой. Смутился, тут же вспомнив про
шефова визави. Тот только щурился, ухмыляясь сквозь дым своей сигареты, и довольно нагло
разглядывал Петю. Поэтому Малахов поторопился закончить свои дела, после чего умылся
под пристальным насмешливым взглядом, и, не задерживаясь, пошёл за свой столик.
Сначала он хотел уйти, а потом решил — какого хрена, тем более что Костровского нигде не
было видно, и это просто-таки окрыляло. Он потащился с Коляном опять дрыгаться среди
толпы, чувствуя, что сейчас может сбацать всё, что угодно, и особенно тянуло на грязные
танцы, которые тут же подхватил чуть менее поддатый Колян. Народу вокруг этот экспромт
чрезвычайно понравился, все свистели и хлопали, и они ещё какое-то время отжигали в
кольце зрителей, пока не потянуло опять выпить, а потом Петя эпически догнался так, что
не помнил, каким образом оказался дома.
Всё воскресное утро он проблевал, мучаясь от головной боли, потом, когда стало
полегче, плотно задумался о вчерашней встрече. Что это вообще было — во-первых. Во-
вторых — неужели Костровский может посещать увеселительные заведения? И наконец —
значит ли увиденное, что, возможно, шеф любит парней, очень уж глянцевым был
блондинчик? «Да нет же», — сам себе ответил Петя на последний вопрос, а насчёт клуба —
так шефу-то едва ли тридцатник есть, тоже ещё дед! «Не, он не дед. Он долбаный
терминатор, робот, машина для убийств, такие вообще не развлекаются», — и Петя сорвался
в воспоминания о том, как офигенно выглядел Кирилл Сергеевич в джинсах и куртке из
тонкой кожи. Словом, будоражащая получилась встреча.
В понедельник ничего ужасного не случилось, начальник к себе не вызывал, и Петя
пахал до пятницы, не поднимая головы, торопясь уладить всё по максимуму до Нового года.
Впрочем, к этому стремились все. Офис был украшен шарами и гирляндами, народное
настроение в пятницу становилось всё более нерабочим с каждым оборотом часовой
стрелки, и в три часа, покинув отделы, и подтянувшись к «избе», наконец начали отмечать.
Пахло закусками и почему-то хвоей, хотя в офисе нигде не наблюдалось настоящих ёлок,
даже веточки живой не было, только пластиковое двухметровое сооружение, со
светодиодами, дико дорогое и шикарное, призванное создавать ощущение конкретного
