Но нам повезло в том, что наши несчастья пришлись на время, когда удача причинила бы нам неудобство. До войны мы с Мэри могли соглашаться на любые выступления вдали от дома, зная, что ночью с мамой будет Ричард Куин. Но теперь, когда он был в армии, нам с Мэри приходилось следить, чтобы даты наших выступлений не совпадали и мама не оставалась одна. Даже когда они выпадали на разные дни, мы смотрели на них с недоверием, потому что из-за них могли пропустить одну из побывок Ричарда Куина. Мы ничего так не хотели, как проводить как можно больше времени с братом. Случилось так, что ему понравилось в армии, она ему подходила, и с каждым приездом он становился все более веселым и возмужавшим и все глубже увлекался какой-нибудь освоенной техникой. Мы копили наши купоны на мясо, чтобы купить ему утку, наш сахар, яйца, сливочное масло и сухофрукты, и готовили ему по-настоящему роскошный пудинг с изюмом, открывали одну из бутылок вина, подаренных нам мистером Морпурго, чтобы мы могли угощать гостей, и долго ужинали, а потом садились у огня, и к нам присоединялась Кейт, а он сидел с бокалом в руке, допивая вино, и рассказывал нам об артиллерийском деле и о том, что, если вникнуть в теорию, оно почти так же занимательно, как музыка или крикет. Благодаря его манере держаться в нашем желании не пропустить ни минуты из его побывок не было ничего печального, это была радостная жажда удовольствий. Помню, мы чувствовали себя почти виноватыми, как будто совершали нечто неподобающе легкомысленное, когда приняли приглашение выступить на военном благотворительном мероприятии в Оксфорде в пятницу вечером поздней осенью тысяча девятьсот пятнадцатого года, потому что один из организаторов пообещал, что позволит нам остаться на выходные в домике в его поместье недалеко от лагеря, где размещался полк Ричарда Куина. Нам нравились такие мероприятия, хотя, разумеется, благотворительные концерты – это не концерты: слишком многие посещают их по другим причинам, нежели те, личные, которые только и должны приводить человека на концерт, потому что в таких случаях мы всегда играли милые старые фонтанирующие дуэты, такие как Reposez-vous, bon chevalier[99], Notre amitié est invariable[100] и Рондо ля мажор Шуберта, и Ball-Scenen[101] и Kinderbal[102] Шумана. Они успокаивали наших слушателей и нас своей безмятежной избыточностью. Только в надежном сообществе два человека могли сесть за фортепиано и часами оттачивать исполнение художественной формы, в которой нельзя сказать ничего действительно важного, в которой лишь подтверждается приятность приятного. В Оксфорде мы сыграли три таких дуэта, после чего нас усадили в старомодную повозку – кажется, фаэтон – и повезли по залитой лунным светом Хай-стрит, мимо всех ее башен и арок, гравированных серебром и подчеркнутых угольной тенью, в сельскую местность, где живые изгороди резко блестели, как колючая проволока. Поворот дороги внезапно показал нам лунный свет, расточаемый на широкую реку, которая, я полагаю, была Темзой, в чьих сияющих водах стояли резко очерченные черные тростники с огромными головами-булавами. Примерно через сотню ярдов мы оставили его позади с сожалением, с чувством вины, ведь так неправильно, что эта великолепная красота лежала открытой для глаз, которых там не было. Затем мы прошли пару миль вдоль длинной кирпичной стены и оказались перед высокими воротами, у которых стоял многоугольный готический домик, чьи окна с одной стороны отражали лунный свет. Сонная женщина с накрученными на бигуди волосами открыла дверь и показала нам комнату такой странной формы, что две стоявшие в ней кровати располагались под углом друг к другу. Она сказала: «Сегодня вечером сюда приходил ваш брат», улыбнулась при этом воспоминании и чуть не забыла отдать нам пакет, который он нам оставил. В пакете лежали сэндвичи с лососем и майонезом и записка: «Я оставляю их, потому что вы обе вечно голодны. Утром, ближе к полудню, идите в сторону лагеря. Он в двух милях вверх по дороге. Я вас встречу».

Проснувшись на следующее утро, мы обнаружили, что все сухие ветви деревьев вокруг нас скрыл легкий туман. В воздухе царила атмосфера подвешенной безопасности, очень свойственная тому периоду войны, ветви были очень угрожающими, но не приближались. Женщина принесла нам завтрак в постель с крепким чаем, коричневыми яйцами и настоящим сливочным маслом и сказала, чтобы мы ели сколько влезет, потому что здесь, в деревне, всего в избытке. Но газет не было. Мы лежали и делали вид, что чуть позже придет выпуск «Таймс», где будет написано, что война окончена.

– Оксфорд вчера выглядел красивым, – сказала Мэри. – Если Ричард Куин там бывает, то пригласит нас на танцы.

– Ты же ненавидишь танцы, – заметила я.

– С Ричардом Куином все было бы иначе, – ответила Мэри. – У него наверняка славные друзья.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги