А дальше стоит небольшая цель познакомить вас теми «внутренностями» дневника Мариуса Дурре, что было обещано в предыдущей главе. Моррейн, заполучив дневник, сдержал обещание, данное Юби, и никому не поведал о нем, однако и сам не стал просто хранить его в дальнем сундучке. Он всю неделю внимательно изучал его, по нескольку раз перечитывал одну и ту же строчку, надеясь обнаружить в ней скрытые знаки. На самом деле, Дурре не был настолько умным человеком, чтобы оставлять подобные знаки в своем дневнике. Все обстояло намного проще: он просто и подробно изложил на бумаге и так никому доселе неведомые тайны. Все, что интересовало Алекса и остальных членов Апельсинового клуба, – было написано в дневнике. Полное изложение его заняло бы слишком много страниц, а потому можем предложить вам ознакомиться с наиболее важными фрагментами записей Мариуса Дурре:
«Запись №23. Имел непродолжительную беседу с Густавом Лорнау. Он был чем-то раздражен и постоянно жаловался на свои больные ноги. Беседа наша шла на тему примечательную – Буайяр принял решение поднять общий денежный сбор с доходов рядовых циркачей. Мне это его решение не понравилось, потому что я уже давно относился должностью скорее к рядовому составу, хоть и второго класса. Но Густав, обычно яро защищающий собственных детей и прекрасно понимающий, что повышение сбора затронет и их, не противился его повышению. Может, как казначея я понять его могу, но как простого человека – нет. Когда я намекнул ему на это, он вдруг взъерепенился и горделиво произнес: «Семья Лорнау не пожалеет каких-то грошей для нужд цирка. Наше финансовое положение позволяет совершать куда большие траты, так разве не будет ли полезным немного изменить поток этих трат и перенаправить небольшую частицу на важное дело, коим является содержание цирка? Думаю, это правильное решение.» После этого мое мнение не поменялось, но немного даже усилились. Появилось некоторое подозрение, что Густав, как казначей, причастен был к такому решению Буайяра. Я решил расспросить еще нескольких высокопоставленных сотрудников, чтобы узнать, кто сможет составить оппозицию Лорнау в этом вопросе.»
«Запись 25. Беседа с Франком имела бы смысл, если бы не была такой ужасной. Он только и твердил о том, как возрастут доходы цирковой казны, как будто он за нее отвечал. Если для Густава не было проблемой просто платить больше, то для Жоржа проблемой являлось бы платить меньше.»