«Запись 73. Раскрыл имена еще четверых членов Ближнего круга. Ради подобного результата мне пришлось четыре часа выслушивать бредни сотрудников столовой, чтобы наконец перейти к сути. Оказалось, один раз шатер-столовая использовался для заседания Ближнего круга, на котором присутствовали шестеро человек. Всех сотрудников шатра, разумеется, выгнали надзиратели, но одному из них удалось спрятаться в кладовой и подслушать беседу. Среди них отсутствовал один, имя его они назвали очень четко: месье Буайяр. В принципе, я бы удивился, если бы его не было в числе людей, руководивших цирком. Помимо Фельона и Лорнау-старшего, на заседании присутствовали, со слов этого сотрудника: Эмиль Луа, Жорж Франк, Герман Скотт и еще один неизвестный мужчина, голоса которого он не узнал. Я спросил его, уверен ли он в том, что остальные голоса принадлежали именно перечисленным им людям. Он ответил, что убежден в этом определенно. Ну что ж, раз так, то, значит, придется теперь искать и выяснять личность последнего члена Ближнего круга.»
«Запись 80. Что ни делается, все к лучшему. Может быть. А может и нет. Даже немного стыдно об этом писать, но придется, дабы четко отобразить всю ужасность положения, в котором оказался мой любимый цирк. Сегодня, как и все предыдущие двадцать три дня, я тщательно изучал разные документы, допрашивал рядовых сотрудников, в общем, пытался всеми возможными способами выяснить, кто же тот неизвестный оставшийся член Ближнего круга. Несколько раз я приходил ко вполне разумному выводу, что этим человеком является Александр Моррейн, заместитель главного циркового врача и дежурный врач Большого шапито. У него есть все шансы состоять в Ближнем круге: очень часто видится с Пьером, состоит в дружеских отношениях с Жоржем Франком и, вроде бы, со своим начальником Скоттом; ни в каких конфликтах ни с одним из остальных членов круга замечен не был; только его отношения с Буайяром весьма напряжены, что может объясняться банальной взаимной неприязнью. Но сколько я за эти двадцать три дня ни пытался уличить в этом Моррейна, у меня не получалось. Позавчера я решился на отчаянные меры и просто весь день лично ходил за ним по пятам, пока он меня не поймал перед входом в Большое шапито. На вопрос, какого черта я хожу за ним всюду, мне пришлось очень хитро солгать, что, мол, я подозреваю его в контрабанде лекарственных средств. Спустя три минуты разговора я окончательно убедился в том, что он в Ближнем круге не состоит, а вот контрабандой, возможно, и впрямь занимается. Стоит это проверить.»