И пожнут бурю полностью

«Запись 81. В предыдущей записи отображено не все было. Самое страшное произошло вечером того же дня. Один из моих уважаемых шпионов сообщил, что в шатер к мадам Сеньер очень часто наведывается секретарь Пьера Жан Ларош, чаще всего визиты его приходятся на вечернее время, когда дамам статуса мадам Сеньер положено одеваться в ночное платье и готовиться ко сну. Внимание мое переключилось на Лароша. Он не казался мне возможным кандидатом на членство в Ближнем круге, но проверить стоило. И я пошел в шатер к мадам Сеньер. Каково же было мое изумление, когда я резко вбежал в шатер, едва услышав вопль мадам. Картина предстала следующей передо мной: Ларош нависал над мадам и устрашающе улыбался, а мадам лежала на кровати и держала руки за головой, словно связанная (примечание: по крайней мере, так мне первоначально показалось). Когда я подошел ближе и закричал, что спасу мадам, я увидел, что у Лароша были спущены как брюки, так и панталоны. Мадам еще раз закричала. Вмиг мы втроем покраснели, и цвет наших лиц стал напоминать поверхность Марса. На крики прибежали две помощницы мадам Сеньер, которых так величала «фрейлинами». Можете представить, что было у них в головах при виде шестидесятипятилетнего старика, злобно смотревшего на молодого парня со спущенными брюками, нависавшего над замужней женщиной в ночном платье. Благо, фрейлины эти были осведомлены, что их хозяйка имеет любовника, но меня они видеть не должны были. Помогло то, что они никогда не видели в лицо Пьера, и, чтобы спасти, в первую очередь, себя, мадам Сеньер произнесла: «Дорогой супруг, Пьер, не гневайся, давай разберемся!» и подмигнула мне. Я, дабы хоть как-то выпутаться из ситуации, подыграл ей и велел фрейлинам скорее удалиться. Попросив прощения у мадам, я откланялся и поспешил ретироваться вслед за девушками. На утро Ларош поговорил со мной и попросил молчать об этом, убеждая, что это была лишь одноразовая связь и не более. Я сказал, что верю ему, однако на самом деле, конечно, превосходно понимал, что связь их длится уже достаточно долго, и прекращать ее они не планируют. Чтобы получить некоторый залог за свое молчание, я упросил Жана рассказать, где он был в тот самый день, когда произошло знаменательное заседание Ближнего круга. Он, разумеется, соврал, что до самой ночи работал в своем шатре над документами, которые ему накануне принес посыльный Хозяина. Посыльных у Хозяина было около десяти. Выяснить, чья была смена в тот день труда не составило. Посыльный, за небольшой сеанс восстановления памяти в виде ста франков, поведал, что в тот вечер действительно приносил Ларошу документы, однако в шатре его он не обнаружил. Дело оставалось за малым – расспросить ближайших к шатру Лароша охранников. Почему я сразу не сделал этого? Потому что они могли соврать, и мне нужно было заранее знать, что Ларош покидал шатер в тот вечер. Охранники сказали то, что мне было нужно: они подтвердили слова посыльного. Больше сомнений не было: Жан Ларош – член Ближнего круга.»

Здесь Алекс остановился. Нужно было обработать в голове прочитанное. Ему было не очень приятно читать отзывы о себе, тем более, что некоторые из них являлись действительной правдой. Крайней неожиданностью для него стал факт участия Жана Лароша в управлении цирком. Но, поразмыслив немного, он нашел этому вполне здравое оправдание: Ларош ближе всех остальных сотрудников цирка к Хозяину, видит его каждый день и общается на самые тайные темы, значит, много чего знает; Жан является любовником Ирэн Сеньер, что обеспечивает ему громадное преимущество перед остальными членами круга, но, одновременно с этим, ставит его под удар коллег. Помимо идеологических и корпоративных особенностей управления цирком, в дневнике описаны были также сложные коррупционные схемы, через которые члены круга выводили из казны огромные средства и тратили их на строительство особняков под Парижем и в долине Луары, заводили банковские счета, покупали недвижимое имущество, виноградники и пр. Никто из них не собирался жить в цирке до собственной смерти, каждый из них рассчитывал на роскошную жизнь вне его, не будучи скованным чугунными цепями Пьера Сеньера. «Цирк постепенно становился похож на корабль с пробитым дном. Поначалу имеется всего несколько дырок, но через пару лет они разрастутся до размеров настоящих пробоин, а воды будет достигать нижних палуб. Все семеро членов Ближнего круга зависят друг от друга. Они словно крысы с переплетенными хвостами, формирующие Крысиного короля, коим является Пьер Сеньер, фактически беспомощный и такой же зависимый. Все они друг от друга зависят…» – писал в дневнике Дурре, делая вывод из всей полученной и изученной информации. Моррейн не мог не согласиться с ним. Осталось всего несколько наиболее интересных записей, с которыми следует ознакомиться: