«Запись 104. Мы прибыли в Геную вчера, а уже сегодня выступаем. Раньше мы больше времени тратили на подготовку непосредственно по прибытии в город, теперь же бы чаще делаем остановки между городами и по нескольку дней тренируемся и репетируем. Мне впервые стал интересен Отец Дайодор. Неожиданно. Согласны? Да, я тоже много думал о нем, о его назначении в жизни Пьера, но не придавал особого значения его роли. Теперь придаю. Имел с ним достаточно долгую беседу, в ходе которой понял, что он воплощает в себе сочетание иудея и христианина с преобладанием идей каббалы. Мысли его, во многом похожие на традиционные католические, в некоторых моментах являются откровенно еретическими и вульгарными. Опасность его выражается скорее в тех идеях, что он пытается внушить, может, и самому Пьеру. В остальном же его влияние ничтожно мало, он не общается ни с кем, кроме Пьера. Мне крупно повезло застать его в цирке, потому что большую часть времени проводит он в своем вагоне и извечно молится, либо изучает никому не известную литературу.»
«Запись 113. Стал невольным свидетелем очередной ссоры между Скоттом и Мартином. Герман страшно кричал на сына из-за того, что тот демонстрировал ему множество цветов, полученных от благодарных зрителей после выступления. Это не ново, когда Герман кричит на Мартина, поскольку в их взаимоотношениях давно зияет громадная пропасть: отцу хотелось, чтобы сын стал продолжателем его дела. Традиционная история, когда сын не оправдал надежд отца. Что поделать. Но они любят друг друга, мне так кажется. Может, Герман этого не показывает, однако это так. По крайней мере, мне хочется в это верить, иначе можно считать, что даже семейные ценности потеряли здесь свою значимость.»
«По приглашению Иштвана и Мартина сходил на собрание некоей организации, зовущей себя «Апельсиновым клубом». Очень смешное название, мне показалось вначале, что они так себя обозвали ради шутки, что собираются заниматься какой-то клоунской или благотворительной деятельностью внутри цирка. Однако Александр Моррейн, совершенно неожиданно оказавшийся лидером этого клуба, сообщил, что главной их целью является возрождение внутри цирка атмосферы дружбы и искреннего сотрудничества, избавление от непрекращающегося страха перед надзирателями и слом ширмы, скрывающей от наивной публики истинную природу «Парадиза». Я заинтересовался их деятельностью и даже присоединился к ним. К этому времени из тех, кто был среди основателей цирка (точнее, представителей высшего его руководства на момент основания), в живых осталось всего двое – Пьер Сеньер и я…Мои знания должны послужить правильной идее. Но я не собираюсь раскрывать всех тайн, потому что для этого еще не пришло нужное время…Должен признаться, что ошибался на счет Моррейна. Он оказался очень порядочным и честным человеком, бескорыстным и небезразличным к судьбе родного дома.»