Джейк заметался по берегу в поисках средства для переправы, а Сандра, завороженная манящим блеском города, опустилась на песок и достала альбом. Она стала рисовать то, что видела и переживала. Время от времени она оглядывалась на заросли, из которых они с Джейком вышли на берег: то с надеждой, что вот-вот появятся друзья, то с опаской, что выпрыгнут ягуары-оборотни. Именно из-за оборотней хотелось поскорее перебраться на тот берег. Сандра взяла и нарисовала в своем альбоме мост через реку. С одной стороны, она сделала это с мыслью, что потом может стереть изображение, но зато это поможет проверить, права ли была Росалия, когда говорила, что Сандра может менять реальность при помощи рисунков. Пока что Сандра не видела результатов: она рисовала себя и друзей в золотом городе, но попала сюда только с Джейком.
В какой-то момент, глядя на золотой город, Сандра с горечью подумала, что отдала бы возможность увидеть его за уверенность, что с Диего, Росалией и остальными все в порядке. Она смотрела на возбужденного Джейка, которому очень сильно хотелось поскорее попасть в город мечты, и понимала, что не испытывает ни радости, ни любопытства. Но выбора не было, поэтому она старалась отразить впечатление о Маноа как можно точнее. Это успокаивало ее и помогало отвлечься от переживаний за друзей и мыслей о том, что Джейк намеренно сводил ее с ума. Внимательно окинув взором верхнюю часть города, она заметила деталь, которой не видела раньше: над самым высоким зданием стали развеваться шесты с разноцветными лентами.
– Джейк, посмотри туда, наверх. Похоже, там кто-то есть, – она указала ему на храм.
Джейк приложил руку козырьком ко лбу, всматриваясь в город.
– Да, ты права, – впервые за долгое время сказал он, и эти слова болезненно отозвались в измученной постоянными упреками и насмешками душе Сандры. – Похоже, город обитаемый…
Росалию открывшийся проход в арке не манил, она понимала, что Рубена она не оставит, а тащить его сквозь арку одной было тяжело. Она надеялась только на то, что мужчины справятся с оборотнями, но на всякий случай сжимала в руке нож, пока сидела рядом с мужем. Тео положил в рану Рубена кашицу из обезболивающих трав, которые помогали остановить кровотечение, но Росалия понимала, что это лишь для того, чтобы выиграть время. Не было никакой надежды, что они смогут спасти Рубена в сельве, и уж тем более довезти живым до дома. Росалия оплакивала своего еще живого мужа, свое вдовство и одиночество, их счастье и семейную жизнь. Все было разрушено из-за гринго, он снова ворвался в ее жизнь, теперь уже для того, чтобы забрать ее мужа.
Тео бросил свое копье в одного из ягуаров, дерущихся с пантерой. Получилось метко: ягуар заверещал, пришпиленный к земле. Пантера смогла прикончить своего второго противника и потом придушила раненого ягуара.
Пенти и Хосе пытались отбиться от двух оставшихся в живых ягуаров. Одному из них удалось подрать Пенти, индеец зажимал глубокие раны на бедре, на груди и руках у него тоже были царапины. Увидев бегущую к нему пантеру, Пенти от отчаяния закричал, в ужасе видя, что шаман пытается помочь Хосе, а не ему. Но когда пантера перекинулась в окровавленного Вао Омеде, то индеец от шока замолчал.
Вао Омеде опустился перед ним на колени, быстро осмотрел рану, стянул с себя порванную рубашку и перекрутил ее так, чтобы получился жгут. Затем он перевязал Пенти ногу.
– Жить будешь, – сказал он на ваорани, похлопав его по плечу. Пенти потерял сознание от всего пережитого.
Вао Омеде поднялся как раз, когда Хосе удалось убить последнего оборотня. Оглядевшись вокруг, он подошел к Росалии, а Хосе стал приводить в чувство Пенти.
– Где Сандра? – спросил оборотень.
– Она ушла с гринго в арку, – Росалия кивнула на проход.
Вао Омеде опустился на колени перед Рубеном.
– Как он? – его зеленые глаза выражали глубокое сочувствие горю Росалии. – Мне очень жаль, – Вао Омеде дотронулся до руки Росалии. – Мне приходилось терять любимых. И я знаю, что мир рушится и уже никогда не становится прежним.
Росалия против воли почувствовала глубокую печаль и боль человека леса. Он говорил правду.
– И что ты сделал, чтобы излечиться от тоски и горя? – спросила она.
– Я сбежал, – горько улыбнулся Вао Омеде. – Сюда. В надежде, что жизнь в сельве заставит меня думать о том, как выжить, вместо того чтобы размышлять о том, как жить после потери.
– И как? Получилось?
– В моей душе всегда будет пустота, – глухо сказал Вао Омеде. – Но сельва дала мне куда больше… Она меня приняла как мать. И мне было хорошо здесь. Но зализывать раны лучше в компании друзей.
– Ты нужен Сандре, – сказала Росалия. – У нее дар менять реальность при помощи рисования, но мне кажется, она не совсем понимает, как это работает. Джейк увел ее туда, и это было правильно, потому что неизвестно было, справимся ли мы. Но мы справились, и место Сандры здесь.
Вао Омеде кивнул, положил ладонь на плечо Росалии, выражая свое сочувствие, а потом встал и пошел к арке.
Тео устало опустился на колени рядом с Росалией.
– Где гринго и Другая? – спросил он.
