— Расскажи мне, пожалуйста, — Санада повозился, а потом повернулся к нему лицом, обнимая за талию. — Расскажи мне, как ты это помнишь. Хотя бы парой слов расскажи.
— Ты уснул в гостиной, — Матей тепло улыбнулся. — Засиделся с учебником и тебя сморило. А зачем вышел я… Наверное, хотелось пить. И я увидел тебя. Ты метался, тихо стонал. Я знал, мы все знали, что прикосновений ты не терпишь, а ты вдруг позвал меня. Во сне. Знаешь, я и сам не помню, как оказался рядом. Ты замерз, тебя бил озноб, я хотел тебя разбудить. Но Ты не просыпался, и тебе становилось все хуже, так что выбора ты мне не оставил.
— Просто ты мне нравился, — вернул ему улыбку Будда. — А с моими проблемами показать тебе, что ты мне нравился, было не то чтоб глупо… проблематично скорей. Даже не знаю, как вообще можно строить какие бы то ни было отношения с недотрогой и истеричкой.
— С такой же недотрогой и истеричкой? — Матей тепло усмехнулся. — Ты поначалу даже не понял, что происходит, наверное, тебе казалось, что ты все еще спишь.
— За несколько лет я просто забыл, что такое прикосновения и объятия, — кивнул Сан. — Дай угадаю, ты меня в плед завернул? Так что проснулся я в коконе и в твоих руках. Но поскольку руки были укрыты, я не смог зарядить тебе кулаком, а потом разглядел, что это ты и передумал истерить? И ты… ты не недотрога. И не истеричка.
— Это ты меня пять лет назад не видел. У каждого из нас свой скелет в шкафу, любимый, и мне казалось, что мне знаком твой. Так что да, это был плед. Кажется, я нес такую чушь, чтобы тебя успокоить. И обнимал. Вот как сейчас.
— Спасибо тебе, — Санада с нежностью поцеловал его и кончиком носа потерся о щеку. — Жаль, что я каждое утро все это время этого тебе не говорил. Спасибо, Тей. Ты мое спасение.
— Не надо, — Матей накрыл ладонью его рот. — Это того не стоит. Не я, так кто-нибудь другой. Или ты сам бы выбрался из своей клетки. Ты ведь помнишь, что по-настоящему наш первый раз был позже. Ты долго привыкал к тому, что чужие касания могут приносить не только боль.
— Ты потрясающий любовник, ты в курсе? — Сан приподнялся на локте, разглядывая его лицо, точно пытаясь проникнуть в мысли. — Я не представляю, как тебе хватило терпения. А тебе хватило. На все мои «нет» На каждый всплеск страха. Ты убедил меня, что близость естественна. Даже такая, которая дозволена нам. Что это не плохо. Что без нее можно сойти с ума. Я… запечатлен на тебя.
В глазах Матея полыхнуло. Он облизнул вдруг пересохшие губы:
— Почему ты никогда не говорил мне об этом? — глухо, как-то потеряно спросил он.
— Потому что я не был твоим «якорем» еще месяц назад, потому что не хотел, чтобы ты чувствовал за меня больше ответственности. Потому что ты и без того очень трепетно ко мне относился, — Санада поочередно губами коснулся его век, лба, кончика носа, губ.
Тот выдохнул, поджал подрагивающие губы и уткнулся лбом в его лоб.
— Ты всегда был моим якорем. Я мог смотреть на кого угодно, хотеть кого угодно, но ты всегда был единственным. Единственным моим, — он коротко усмехнулся. — Вот не знаю, как теперь смогу отдать тебя в чужие руки, даже если это будет Ваня или Анж.
— Ну… ты любишь Ваню, так что я знаю, что ты его хочешь, хоть и не признаешься в этом. И ты хочешь Анжа. Я же помню как тебя плющило, когда вы с Айвеном брали его вдвоем. Безумное зрелище. Но я думал что кончу по второму кругу, когда за ним наблюдал… И я знаю что тебе нравится смотреть как я занимаюсь любовью с кем-то из них… Это почти ревность, Матей. И мне она безумно нравится, — Сан осторожно вывернулся из его объятий и сел на постели. — Моя очередь топать в душ.
— Как скажешь, — тот как-то беспомощно улыбнулся и встал, зарываясь в шкаф в поисках одежды. — Через полчаса можно сходить на ужин, так что собирайся, а я прогуляюсь. Может, мне тоже повезет, и я наконец пообщаюсь с мелким оракулом. Если, разумеется, он будет один.
— Освободи свой вечер для меня, — Санада так же поднялся на ноги и с силой провел ладонями по его обнаженной спине. Губами коснулся чувствительной ложбинки между лопатками и, подхватив со своей полочки полотенце, выскользнул за дверь. — Я хочу продолжить, — донеслось из коридора до того, как дверь закрылась.
Конец 2 части
====== Часть 3. “Глубокое погружение”. Глава 1. ======
Рому маяло предчувствие. Хотя не то, чтобы предчувствие, просто ощущение было странным. То ли правильности, то ли неправильности происходящего. И это если еще не касаться обычных эмоций и чувств, которые у него странным образом находились в диссонансе друг с другом и одновременно в гармонии. Он не привык врать себе, считая это делом безнадежным и неправильным. Можно усиленно о чем-то не думать, но вот лгать…
Ему нравился Аян. Не то, чтобы тот кому-то мог в принципе не нравиться, просто… Просто рядом с японцем ему было тепло и хорошо. А еще нравилось о нем заботиться. И ревность тоже имела место быть, хотя ни о каком физическом желании речь не шла.
