Рома медлить не стал. Потянул на себя, заставив выпрямиться, приподнял и опустил бедрами на свои пальцы так, чтобы те вошли по самое основание. Облизнулся и, не спуская внимательного, тяжелого взгляда с лица поляка, развел их, согнул и снова выпрямил. Только пальцы внутри. Только они двигались, искали, массировали, растягивали.
Анжей зажмурился, застонал, кусая губы, задрожал, позволяя удовольствию растекаться по венам, владеть его телом и отпуская сознание.
— Надолго… не затягивай…
— Как ты хочешь? — Рома остановился, смаргивая с ресниц капельки пота.
— Просто трахни меня, Рома, — обняв его за шею, шепнул ему на ухо Анж.
— Выбор оставил за мной? — хмыкнул тот, приподнимая его и вытягивая пальцы. Приставил член ко входу и медленно, направляя и чутко прислушиваясь к дыханию, опустил любовника вниз. Надавил на поясницу, прижимая к себе так, чтобы напряженная плоть Анжа зафиксировалась между ними и поддал бедрами. Снова и снова, расходясь, убыстряя темп. Небольшая амплитуда движений, глубокое проникновение, почти резкое. И не двинуться никуда, любое движение делало все только острее в тысячу раз. Поймал в ловушку. Бейся, бабочка…
Как в трансе. Чуть закатившиеся глаза. Дрожащие ресницы. Обметанные припухшие губы. Судорожно сжимающиеся пальцы. И вздохи, срывающиеся, дрожащие в жаркой атмосфере комнаты. И дрожь реальности, зыбкое марево, превращающее обычную комнату блока общежития в залу, наполненную дрожащим светом десятка факелов и свечей, бликующем в развевающихся от невидимых ветров алых полотнищах… и снова обычная комната, обычная постель, только витает легкий запах сосновой смолы, и выгибает золотистое тело в остром, почти болезненном оргазме.
Рома отстал ненадолго. Застонал сквозь зубы, стиснул пальцы на талии и обмяк, дыша тяжело, часто. Провел ладонью по спине, успокаивая и склонился вдруг, языком лизнув вершинку головки чужого члена, все еще зажатого между ними, то ли пробуя на вкус, то ли стремясь подарить еще одно, острое, жгучее на грани боли для слишком чувствительной кожи, удовольствие.
— Спасибо…
— Надеюсь, ты для себя уяснил что хотел, — Анж поймал его губы своими. Но мучить не стал. Коснулся с нежностью, стараясь не причинить боли и без того порядком измученной плоти.
— Вполне, — Рома снял его с себя и аккуратно уложил на постель, вытягиваясь рядом. — Спасибо. Первый раз не мог быть лучше. Пять минут. И я уйду.
— Можно и десять, — усмехнулся Анж. — И кстати, когда будешь топать к себе — посети по дороге душ. Ты не представляешь, как ты сейчас пахнешь… валить и трахать. Сплошной секс.
— Тогда, пожалуй, оставлю так до утра. Вдруг появится шанс закрепить материал, — Рома отзеркалил его улыбку и сел. Охнул, поморщился и слабо рассмеялся, сорвавшись на шипение. — Тренировка, говоришь… Придется искать себе парня, — дотянувшись до салфеток, он вытер самые явные следы и осторожно встал. Оглянулся через плечо, светло улыбнулся. — Спасибо.
Анжей перекатился на живот, свесив руки с постели и смотрел на него вот так, снизу-вверх. А потом просто погладил голое бедро и легонько шлепнул по заднице.
— Надеюсь, вы с Симой быстро придете к консенсусу. В конце концов, думаю, что это он твой оператор. И твой якорь. И еще твой партнер. Со стороны именно так и кажется.
— Да, вот только на самом деле у него другой оракул. И ведет его от него, а не от меня. Настолько, что ему даже понравилось с ним целоваться. Но я не хочу об этом говорить, — стараясь делать поменьше резких движений, Рома оделся и склонился к Анжею. Прижался на миг губами к виску и, коротко шепнул: — Я рад, что это был ты. Обещаю не приставать, не скулить под дверью и не закатывать сцен ревности. Спасибо. И спокойной ночи, — взъерошил волосы, поцеловал в плечо и вышел, успев накинуть на теперь уже бывшего любовника тонкое одеяло.
— Так быстро меня еще никогда не бросали, — фыркнул Анж и потянулся. Душ, сдернуть перепачканные простыни и спать… черт, когда ж Ванька вернется?
…Ванька не вернулся. Ни через десять минут, ни через полчаса. Однако возня за дверью комнаты Матея и Санады говорила сама за себя. И да, голос Айвена там звучал тоже, вплетаясь в вязь из стонов.
Анжей успел и принять душ, и навести в комнате порядок, и сменить постель, и даже проветрить помещение так, что теперь в их логове пахло морозом. О том, что здесь занимались любовью, напоминали разве что презервативы и смазка на столе.
Не выдержал он еще спустя минут сорок. Без Вани не спалось. Совсем. А тот, похоже, возвращаться совершенно не спешил. Так что повздыхав, поляк все-таки влез в штаны и прошлепал к соседней комнате. Привычно поскребся и только тогда проскользнул внутрь.
— Иди сюда, — подал голос Матей. Они сдвинули кровати. Они устроили лежбище из вороха одеяла и подушек. Пахло воском, сексом и чем-то неуловимым, истинно мужским. От ночника тени прятались по углам, но света было достаточно для того, чтобы различить сплетенные на постели тела. Сан, Ваня, Тей, обнимающий его со спины. Поймав его взгляд, Матей коротко кивнул и демонстративно разжал руки, а потом и вовсе встал, уступая место.
