Я вспоминаю Библию, Новый Завет, и озарение взрывает мои старые, забытые и снова обретённые ощущения и способности, всемогущество с непривычки правит мною, а не я им.
Летописи нашего мира напомнили.
Последнее явление бога человечеству — это был я.
Я пытаюсь унять сердцебиение, порой успевая подивиться, насколько тягостны реакции, навязанные телом даже такому богу, как я. Существование здесь накладывает ограничение даже на меня. Поэтому после смерти и до рождения я гораздо сильнее, чем в этот краткий миг. Поэтому всё выдуманное мною, тщательно рассчитанное, подготовленное среди напевов времени, омываемое потоками вечности, здесь чахнет, задыхается, умирает, приходит в негодность, нуждается в обновлении.
Мой соперник здесь настолько же силён, насколько я там. А вдруг он тоже нуждается в обновлении?
Решение находится рядом: я чувствую это, но не могу дотянуться.
Не зря же я организовал Новый Завет, наверняка, чтобы подсказать сегодня то, что придумал вчера, ради того, что создам завтра.
Умереть две тысячи лет назад, чтобы подсказать этим себе сегодня… возможно, чтобы сегодня дать себе подсказку на грядущее. А Маша, тогда Мария, просто дала мне жизнь. Неплохая была комбинация. Самая лучшая, самая заметная и самая запечатлённая историей. Олег родился моим вернейшим Иудой. Виктор — Понтием Пилатом. Александра — Марией из города Мигдал-Эль. Я усмехаюсь: похожие мотивы, тогда нам тоже приходилось держаться вместе, и это удавалось. А что тогда нужно было для победы? Припоминаю — Вера. Тогда её тоже не хватило. Отрекались все и каждый. А когда все разбежались, каждый был уничтожен.
Это нелогично!
Чепуха, я сам — воплощение любой логики.
Я сам — логика!
Голова идёт кругом.
И снова помогает гнев: он протрезвляет, гнев из-за того, что я — высшее начало всего — вынужден, как школьник, как желторотый птенец метаться в неведении и нерешительности!
Прийти в себя!
Стать тем, что ты есть!
Продолжение следует…
Парк, деревья, аллея, походка, воздух, вороны кричат среди скрюченных когтей ветвей тополей, дубов, вязов, запах жаренных шашлыков, свет синих небес и белых туч, предощущение беды или победы.
<p>Таланты Олега</p>— Проснись!
Я раскрыл глаза: Олег тряс меня за плечо.
— Что случилось? Ах, да… — я пришёл в себя, за окном темно.
— Что здесь произошло? — волосы Олега растрепались, с них по капельке скатывалась вода, бежала по лицу и впитывалась в воротник темно-синей рубашки, казавшийся ещё более тёмным от воды.
— Ты был прав, но что она задумала, бог знает.
Я сел, и тупая боль забилась ниже грудины.
— Что с тобой? — нахмурился Олег.
Я задрал рубашку с футболкой и обнаружил большой синяк от Машиного удара:
— Ого! — присвистнул он.
— Да… Женщина, а такая тяжёлая рука, — вздохнул я, затем сообразил, что Олег должен был как-то попасть в квартиру. — Кто тебе открыл? Откуда у тебя ключ?
— Не было никакого ключа, — отмахнулся Олег.
