-Ага. А сейчас ты скажешь, что у тебя раздвоение личности. Твое второе «Я» думало, что первое «Я» меня уже откачало, и вы жутко поспорили, обвиняя друг друга в бездействии.
Он молчал, прикусив нижнюю губу. Как только я ступила на мост, зажглось местное освещение. Думаю, они опоздали с этим на часик-другой.
Спустившись с моста, я споткнулась и едва не упала. Роберт подхватил меня и презрительно фыркнул.
-Под ноги научись смотреть!
Я смутилась и промолчала. Остаток парка мы так и не сказали друг другу ни слова, а на выходе я мотнула головой в сторону своего дома и, смутившись, проговорила:
-Спасибо. Вот мой дом.
-Пожалуйста, - буркнул он в ответ и, развернувшись, ушел в, освещенный фонарями, парк.
Я посмотрела ему в след и удивилась, что он не пошел в обход, как сделала бы это я, если бы не тот злосчастный автомобиль.
Окна дома тети Джуди были задернуты шторами и я сделала вывод, что она уже легла спать. Так и не решившись ее разбудить, чтобы забрать ключи, я вошла в калитку своего дома и с удивлением заметила, что в холле горит свет. Я неуверенно постучала, но дверь мне никто не открыл. Моя комната расположена на втором этаже и окна в ней всегда распахнуты настежь. В Майами температура никогда не падала ниже 15 градусов и, потому, воздух здесь очень теплый и влажный. Мне как-то пару раз приходилось забираться домой через свое окно, для этого когда-то давно мама очень удачно посадила дерево. Очень давно, когда ее еще заботили такие вещи.
Я неуклюже поползла вверх, цепляясь за ветки руками и ногами. Усталость отдавалась во всем теле, мешая сосредоточиться на подъеме. Поравнявшись со своим окном, я попыталась дотянуться ногой до подоконника и, едва, не упала. Пришлось применить другую тактику и, уцепившись руками за карниз, я все же влезла в окно, которое, как никогда раньше, показалось мне слишком маленьким. Поспешно нащупала выключатель на стене и свет загорелся. Я прошла в мамину комнату, проверить как она там, но кровать оказалась пуста и сердце сжало нехорошее предчувствие. Бегом спустившись по лестнице, я оглядела холл в поисках мамы. Она сидела в кресле возле телефона, держа руку на трубке. Губы потрескались, а под глазами виднелись синяки, но это ее обычное состояние, а вот мокрые дорожки на щеках — это что-то новенькое.
-Мам, все в порядке? - неуверенно спросила я, все еще стоя на последней ступеньке.
Она молча подняла голову и мне стало стыдно за то, что я считала ее ко всему равнодушной.
-Где ты была? - голос прозвучал, как никогда, твердо.
-Мам, ну я ведь говорила, что пойду на пляж с Мией и Кла...
-Я им звонила, - перебила она меня.
-Интересно, с каких это пор ты запоминаешь имена моих подруг и, тем более, знаешь их номера телефонов? - язвительно заметила я. Она молча указала на записную книжку, лежащую на столике около телефона, - Хорошо, я гуляла по городу.
-Одна? - опять такое же выражение: немного вытянувшееся лицо и чуть поджатые губы.
Я скукожилась под ее взглядом, лихорадочно соображая, что бы ответить.
-Нет, мам, конечно нет. Я гуляла... эм... с Робертом.
-В твоей книжке нет ни одного Роберта, - ее брови встретились на переносице и поприветствовали друг друга. Я вытянулась в струнку и быстро ответила:
-Я знаю его номер наизусть, - а сама думала лишь о том, чтобы она отказалась от идеи звонить парню в два часа ночи, так как я вообще ничего о нем не знаю, не то что номера.
-В любом случае, кем бы ни был твой Роберт, думаю, что в пятнадцать лет приходить домой в два часа ночи — это слишком, - ну кто же знал, что именно сегодня мама придет в себя. Хотя... Если мое отсутствие возобновляет ее деятельность, стоит задерживаться почаще.
-Мам, давай я помогу тебе подняться. Уже поздно.
Я взяла ее под руку, помогая встать. Ноги ее не слушались, норовя уронить свою хозяйку. Стоило маме подняться с постели, как она падала, поэтому ее руки и ноги были покрыты синяками, а на обеих коленках зияли раны под коркой запекшейся крови. Я вдруг подумала о том, как она самостоятельно спускалась по лестнице со второго этажа, чтобы обзвонить моих подруг, и мне стало вдвойне стыдно.
-Мам, я люблю тебя.
-И я люблю тебя, детка, - мне показалось, что она улыбнулась, и я даже увидела краешек зубов, но видение быстро исчезло, оставляя после себя все ту же тридцатидевятилетнюю старуху.
