Везли на открытом грузовике. Люба всю дорогу пела. Когда везли по улицам города, конвоир её избивал, чтобы она умолкла, но потом махнул рукой: никакая сила не могла заставить умолкнуть внезапно окрепший голос. Она пела! Одну песню кончала, другую начинала – и так всю дорогу. Даже у ямы она затянула свою любимую песню «Два голубка». Кончить её не успела…[60]
Немцы объявили траур! Три дня должны быть закрыты театры, кино, рестораны и другие увеселительные заведения.
Ура!!! Они скорбят по своим дивизиям, разбитым под Сталинградом. Если бы только было где, мы бы организовали танцы. Впервые за всё время я бы танцевала! Веселилась бы от всего сердца – наконец дождалась того, что у оккупантов траур.
И ленинградская блокада уже, оказывается, прорвана! Теперь как начнут их гнать, как начнут! А ведь только февраль. Они ещё и намёрзнутся!
Из казармы меня уволили. Теперь работаю на мебельной фабрике «Вильнюс» полировщицей. С утра до вечера полирую лыжи. Политуры мало, а лыжи должны блестеть. Вот и натираю их целый день.
На днях на все столы, верстаки и подоконники разложили листовки. В них оккупанты агитируют молодёжь ехать в Германию на работу. На листовках фотографии красивых комнат с белыми кроватями и шёлковыми занавесками. Под снимками надпись, что так живут все приезжие. Но никто из рабочих не спешит зарегистрироваться. Мастер рассказывал, что назавтра после этих листовок здесь появились и другие, тайные листовки. Там было написано, что все фашистские обещания – чистая ложь, приманка, что молодёжь Литвы не должна им верить; нужно оставаться на месте и бороться против угнетателей, за свободу.
Немцев гонят! Уже освобождены Воронеж, Харьков, Ростов и многие другие города. Почему мы так далеко от фронта? Мы бы тоже уже были свободны. Но теперь фронт уже не далеко, совсем не далеко. Только бы мы выдержали, только бы они отступая не взорвали нас.
Март. Первый месяц весны. Но здесь это не чувствуется – холодно, грязно. Да и грустно, хотя радуют их поражения. Но как подумаю, что мы ещё так далеко от фронта, а каждый день может принести роковое несчастье, так и надежды гаснут. Наверно, нужно быть очень сильной, чтобы постоянно верить. Не только когда есть хорошие вести с фронта, а всегда, даже теперь, когда нас так унизили, приравняли к собакам, подвесили на шею номерок.
В гестапо, наверно, решили, что мы слишком мало мечены, что звёзд и удостоверений для таких «опасных элементов» мало. Приказали бюро регистрации провести перерегистрацию (по имевшимся ранее данным) и выдать «паспорта» и жестяные номерки.
«Паспорт» – обыкновенная, жёлтая, сложенная пополам твёрдая бумага. На ней фамилия, имя, отчество, год и место рождения, семейное положение, цвет глаз и волос, овал лица, рост. Здесь же и отпечатки пальцев. А ведь отпечатки, по-моему, берут только у преступников.
Номерок[61] – круглый, из простой жести. Края плохо обрезаны. В жести выдавлена шестиконечная звезда, в трёх углах которой буквы «WG» (Вильнюсское гетто) и «W» или «М» (женщина или мужчина). Наверху – дырочка для верёвки.
Мужчин и женщин регистрировали отдельно. И номера «паспортов» одних и других начинаются от единицы. Женщин на несколько тысяч больше, чем мужчин.
Так называемый паспорт всегда надо иметь при себе, а номерок вообще нельзя снимать с шеи – ни днём, ни ночью. Полицейские из охраны ворот обязаны строго проверять, у всех ли есть номерки при выходе на работу и при возвращении в гетто.
Мне эта проклятая жесть в первый же день расцарапала кожу. Кроме того, она начала чернеть. Мама научила из тряпочки сшить футлярчик. Оказывается, не мы одни такие умные. Но какой-то гитлеровец это заметил и рассвирепел. Нахальные «Juden» – они ещё берегут кожу!
Но что делать, если эта жесть так больно царапает тело? Кто-то изобрёл новый фасон футлярчика: сверху незашитый. Если кто требует показать номерок, надо потянуть за верёвочку, и он вынимается, а футлярчик остаётся за пазухой.
Молодёжь готовится к весне. Приводит в порядок спортивную площадку (во дворе, под окнами тюрьмы, на улице Страшуно, 6), побелили стены прилегающих домов, обновили рисунки спортсменов, написали «В здоровом теле – здоровый дух!», «Будь силён и крепок!», «Хочешь дожить до лучших времён – стань членом семьи спортсменов». Заново покрасили маленькую оградку вокруг площадки.
Говорят, что чуть ли не половина спортсменов партизаны. Странно, почти в открытую говорят о Ф. П. О. (объединённой партизанской организации), об их оружии, все знают, что они связаны с городской организацией и соседними партизанами, но кто они – никому не известно. Хотя в этом странного нет, потому что всё это нелегально и конспиративно.
Я была на очень интересном вечере ритмической пластики. Маленькие девочки выполняли разные упражнения, а девочки постарше – танцевали. Мне очень понравился танец «Обиженная невеста». Но самое сильное впечатление оставил созданный и поставленный балетмейстером Ниной Герштейн[62] танец «Жёлтая звезда». Не могу его забыть, он всё время перед глазами.