Все знаем, что расстреливают голыми. Не новость и то, что одежду из Понар вывозят. Но её никогда не привозили в гетто, мы её не видели. А то, чего не видят глаза, не так гнетёт.
Телега движется по узкой мостовой. Одежда шевелится, будто живая… Свисающий рукав. Вчера утром человек, одеваясь, засунул в него руку. А теперь эта рука уже застыла… Детское пальтишко… Сколько лет было ребёнку, который его носил? Шапка. Кажется, будто она прикрывает срубленную голову. Шапка скользит… Под нею торчит ботинок…
Хочется плакать, выть, кусаться, кричать: ведь вчера, ещё только вчера под этой одеждой бились сердца, дышали тёплые тела! Ещё вчера это были люди! А сегодня их уже нет! Убили! Вы слышите – убили!
Геттовские полицейские вернулись поздно. Вид у них ужасный. Одного привезли без сознания: в изуродованном трупе с раздробленной головой он узнал свою мать…
Они почти ничего не рассказывают. Только сообщили, что трупов очень много, собрать их не успели и завтра снова надо будет ехать.
Они привезли маленького мальчика, которого нашли в кювете рядом с мёртвой матерью. Ребёнок только ранен, но от лежания в кювете, в воде он еле живой. Его передали в больницу. И в телегах, под одеждой, были спрятаны несколько детей.
Под вечер в гетто прокрались трое мужчин. Они первыми выпрыгнули из вагона, напали на охранника, едва не убили его, и убежали. К счастью, его пули их не настигли. От них мы узнали жуткую правду…
Собирать остальные трупы послали других геттовских полицейских.
Гетто погружено в траур…
Уже два дня в нашей бригаде не хватает двух мужчин. Они не больны, их просто нет, – ушли к партизанам. Все молчат, делают вид, что ничего не знают.
Переводят Мурера. Все ему желают по дороге на новое место свернуть шею. Кого назначат на его место, пока неизвестно.
На место Мурера назначен Китель[64], уже прославившийся своими зверствами, уничтоживший несколько гетто и рабочих лагерей. Говорят, что он был артистом кино. Променял свою профессию на ремесло палача…
Выходит, что акции и жестокости Мурера были ничто по сравнению с тем, что нас ещё ждёт…
Гетто зашевелилось: одни собираются уйти к партизанам, другие разыскивают своих друзей в городе (может, спрячут?), третьи готовят убежища в самом гетто.
Мурера здесь уже нет. Перед отъездом он был в гетто. Мы боялись, чтобы он своё прощание не «ознаменовал» кровавой акцией, но, к счастью, он был спокоен. Даже неизвестно, зачем приходил.
Настроение кошмарное: Китель собирается начать своё властвование с кастрации мужчин.
Оптимисты пытаются вдохнуть надежду, что сам, по своему усмотрению, он за это не возьмётся, запросит Берлин, а пока получит ответ, ещё всё может измениться.
Никто не верит утешителям, и всё ходят страшно подавленные…
Давно ничего не записывала. То ли жара виновата, то ли настроение. Правда, и особых новостей не было. А теперь пишу на рассвете после очень неспокойной и бессонной ночи. Да и неизвестно, что ждёт нас днём. Может, эта запись будет последней. Китель грозится ликвидировать гетто. Но опишу всё по порядку.
Ночь началась очень неспокойно. Определённого мы ничего не знали, но уже тот факт, что все ночные пропуска отменены и никто, за исключением геттовской полиции, не имеет права появиться на улице, ничего хорошего не предвещал.
Сосед всё же осмелился выйти – надо ведь знать.
Прильнув к окнам, мы тоже старались что-нибудь увидеть, услышать, понять. Но слышали только то далёкие, то близкие свистки полицейских, топот ног, ругань. Грянуло несколько выстрелов. Кто-то крикнул. Побежали. Шаги отдалились.
Наконец сосед вернулся. Принёс очень грустную весть. В городе выслежен подпольный городской комитет коммунистической партии. Следы ведут и в гетто. Гестапо приказало Генсу арестовать члена городского комитета коммунистической партии И. Витенберга[65] (он, оказывается, руководитель ФПО).
Генс вызвал Витенберга к себе, а тот, ещё не зная, зачем его зовут, пошёл. Генс его арестовал и передал уже ожидавшим городским полицейским. Но когда Витенберга вели через гетто, товарищи-партизаны напали на полицейских с оружием, освободили своего командира и спрятали. Среди освобождавших был один усач[66], которого я знаю в лицо. Значит, он член ФПО!
Генса такая неудача взбесила. Вместе со своими полицейскими он бегает, ищет. Дело в том, что гестапо предъявило ультиматум: если не получит Витенберга, ликвидирует гетто. Тогда придёт конец и самому Генсу, и всей его полиции. Поэтому они лезут из кожи вон.
Скоро утро. Кончаю писать. Выпустят на работу или нет?
Я только что вернулась с работы. Вести грустные: Витенберг в гестапо.
Теперь я подробнее узнала о событиях ночи и дня.
Оказывается, узнав об аресте Витенберга, геттовские партизаны стали по цепочке передавать свой пароль «Лиза зовёт»[67], что означало немедленную мобилизацию и боевую готовность всех членов ФПО.
Напрасными были попытки Генса снова найти Витенберга. Вооружённые геттовские партизаны отбили несколько попыток геттовских полицейских приблизиться к дому, в котором они забаррикадировались.