Оказывается, в подвале есть и геттовский полицейский. Утром, поддавшись общей панике, он тоже прибежал в подвал. Ему, конечно, наименее опасно вылезть наверх.
Старательно почистившись и пообещав скоро вернуться, он вылез.
Уже прошло много времени, а его нет. Если хватают и полицейских, значит, ликвидация. Конец…
Вдруг слышится стук. Никто не отвечает. Стук повторяется. Это возвратился полицейский.
Ему открывают. Официальным, приказным тоном он велит всем выйти из подвала.
У выхода стоят ещё двое геттовских полицейских. Женщин и детей пропускают, а мужчин задерживают. Кричат, чтобы не сопротивлялись, потому что повезут в Эстонию на работу[75].
Но кто им верит?
Поднимается страшный плач и крик. Мужчины бегут назад, в подвал, полицейские гонятся за ними, ловят.
Собрав, уводят.
Я выхожу на улицу. Солдат здесь совсем немного, зато суетятся геттовские полицейские. Оказывается, Генсу поручено самому собрать нужные три тысячи мужчин. Вся ФПО мобилизована и находится в нескольких дворах по улице Страшуно, готовая к бою. Геттовские полицейские это знают и, боясь столкновений, обходят эти дворы.
Однако выполнить приказ оккупантов Генсу не так легко: мужчины попрятались. Генс сам бегает по дворам с непокрытой головой, без пальто и орёт, чтобы люди добровольно вышли из убежищ. Им ничто не угрожает, он ручается, что повезут в Эстонию на работу. Но если они не выйдут, то навлекут несчастье на всё гетто.
Никто не выходит – ему давно уже не верят.
Скоро стемнеет, а ещё нет даже тысячи. Генс совсем взбесился. Пригрозил полицейским: если не соберут нужного количества – сами пойдут. Теперь рассвирепели и они.
Бегают, гонят, кричат, бьют. Вбежали в синагогу (бывшую квартиру в угловом доме, на углу улиц Шяулю и Месиню, верующие превратили в синагогу) и вытащили десяток испуганных стариков, бормочущих молитвы. Погнали их к воротам. Там, оказывается, был Китель. Увидев, какой «товар» ему дают, он обругал полицейских и велел гнать стариков назад в гетто.
Полицейские об этом рассказывают на каждом шагу. Мол, лучшее доказательство, что берут на работу.
До сумерек удалось поймать только тысячу триста человек. А нужны три тысячи…
Раздался свисток. Акция окончена. Измотавшихся полицейских отпустили домой. Но только до завтрашнего утра.
Гетто осталось окружённым.
Сегодня было то же самое. Ловля мужчин продолжалась. Многих увезли, а несколько сот погребены заживо.
Неизвестно, каким образом гитлеровцы узнали, что в подвале дома № 15 по улице Страшуно прячется много мужчин. Войдя вместе с Генсом во двор, немцы через рупор объявили, что все укрывающиеся в подвале этого дома обязаны немедленно выйти во двор. Если не выйдут – будут взорваны! Пусть женщины спасают своих мужей и братьев, пусть уговаривают их выйти. То же самое повторил и Генс. Всё напрасно. Потянулись минуты – одна, две, пять, но никто не появился. Старший из немцев приказал всем женщинам в течение пяти минут покинуть дом. Солдаты начали подготавливать взрыв. Взрывчатку клали только под левую половину дома, там, где подвал.
Среди женщин поднялся страшный переполох. Одни спешили поскорее выбежать со двора, другие пытались помешать солдатам готовить взрыв, третьи бегали как обезумевшие к подвалу и назад – то кричали, чтобы мужчины выходили, то чтобы оставались. Некоторые, более спокойные, стояли у входа и отгоняли паникёрш: подвал глубокий, бетонированный, и взрыв ему не повредит.
Увидев, что солдаты уже сами бегут со двора, женщины тоже пустились бежать.
Страшно грохнуло. Я стояла поодаль и то чуть не оглохла. Каменная стена накренилась, как будто припала на колени, и распалась. Поднялось облако пыли. Когда оно немного рассеялось, показались развалины. Половины дома как будто и не было.
Женщины сразу же бросились во двор откапывать подвал. Каждая тащила что могла – кирпичи, доски, проволоку. Во двор спешили всё новые помощницы. Я побежала домой предупредить маму, где нахожусь, и тут же вернулась помогать.
В одном месте мы нащупали тело. Стали разгребать дальше. Откопали бедро, руку и детскую ножку. Мне стало жутко, и я выбежала на улицу. Вернулась только тогда, когда тела матери и ребёнка, завёрнутые в простыню, унесли в морг.
Внезапно за нашими спинами вырос немецкий солдат. Он запретил откапывать. Если люди не хотели подчиниться немецкому приказу, они должны умереть. Он будет стрелять в каждую, кто посмеет приблизиться или поднять хотя бы один кирпич.
А требуемых трёх тысяч и к вечеру ещё не собрали. Завтра акция будет продолжаться.
Сегодня немцы обнаружили геттовских партизан (во дворе дома № 12 по улице Страшуно). Те бросили в них несколько гранат. Тогда фашисты совсем озверели и тут же взорвали весь дом, похоронив под его руинами не только бойцов, но и находившихся там женщин и детей.
Но за их жизнь немцы тоже поплатились. Генс не знал, как оправдаться. Он уверял, что в гетто нет партизан, есть только послушные и хорошие рабочие. А это всего несколько молокососов, с которыми он живо справится.