— Тебе что — неприятно? — уточняю я. — Ты случаем в выходные на пляже не перегрелась?
Мура пожимает плечами, и я немного успокаиваюсь. Если дело в этом — скоро всё само пройдёт. Хотя странно, что только через три дня вылезло, но чему уж тут удивляться...
* * *
— Женя, так твоя кошка действительно весит около сорока? — переспрашивает Ксения, когда я выхожу из отдела закупок, в очередной раз обсудив неутешительные перспективы по стендам.
— Далась тебе моя кошка... — морщусь я и подтверждаю: — Ну да, где-то так.
— И она не толстая?
— Ну так... Крепенькая, но не более.
— Ничего себе — крепенькая, — ухмыляется Антонина из своего угла. — Может — по-твоему и Катюха — изящная?
— Антонина, в Катюхе, наверно, добрый центнер. А Мурыся мне вот так, когда стоит, — показываю я ребром ладони возле своего плеча. Выхожу, не дожидаясь очередных колкостей кандидатки в пенсионерию, но Анатольевна следует за мной, продолжая добиваться:
— Женя, так чем ты её кормишь?
— Да что сам жру. Пельмени, сосиски, иногда салаты крошу. Чем ещё холостяки питаются?
Ксения отстаёт. На повороте коридора оглядываюсь. Блондинка-кошатница стоит и загибает пальцы, бормоча что-то под нос.
* * *
Вхожу домой с пакетами из супермаркета. Мурыся на сей раз встречает меня с улыбкой, прижимаясь щекой к дверному косяку.
— Добррый вечерр, котик... — мурлычет она.
— Добрый, добрый, — соглашаюсь я. Поставив пакеты, я протягиваю руку и Мура с готовностью подставляет голову. Разумеется — глажу её и осведомляюсь:
— Сегодня тебе лучше?
— Угуу... — растягивает она, ласкаясь к моей ладони.
— Опять весь день спала?
Мурыся обнимает меня обеими руками и трётся щекой.
— У-у... Телевизор смотрела... Немножко... Мррр... Почитала...
Я подхватываю пакеты и иду вместе с обнимающей меня кошкодевочкой на кухню. Аккуратным жестом отстраняю её, и Мурыся остаётся обтирать дверной косяк. Поглядывая на неё с подозрением, начинаю городить нам перекусон. Пока я готовлю, Мура продолжает поиски пятого угла. Потеревшись обо всё, что только можно, Мурыся всё-таки приготовила тарелки, уселась к столу и стабилизировалась, положив руки на стол, примостив на них голову и выжидательно постукивая хвостом по полу. Сидит и с улыбкой глядит на меня. Ставя на стол кастрюлю, не удержался, чтобы не погладить её по спине. Сегодня киса уже не вздрагивает от этого, а довольно жмурится, мурлычет и поднимает хвост. Значит — в порядке. Вот только ест опять без энтузиазма — больше смотрит на меня, чем в тарелку. Я снова переспрашиваю:
— Мура, ты здорова?
— Да, котик, — ласково отвечает моя котейка и, отодвинув тарелку, ложится щекой на сложенные на столе руки.
— Что — решила беречь фигуру? — усмехаюсь я. Она высвобождает из-под щеки одну руку и протягивает её ко мне.
— Тебе же не понравится, если я растолстею.
— Конечно, — соглашаюсь я. — Но, если будешь совсем тонкая — это тоже ни к чему.
Подумав, Мурыся без особого энтузиазма доедает свою порцию и убирает тарелки со стола. Я на всякий случай стою рядом с ней, пока она моет посуду, но тренировки не прошли даром — она уже неплохо действует руками и тарелкам ничто не угрожает. Мурыся ещё и успевает с улыбкой поглядывать на меня. Я улыбаюсь ей в ответ, подмигиваю и иду в комнату переодеваться. Вскоре приходит и она. Потершись об меня головой, моя киса становится коленями на диван, с улыбкой подмигивает через плечо...
А потом делает то, к чему я был совершенно не готов — опускается на четвереньки, закидывает хвост на бок и тихо произносит:
— Мяу.
* * *
Вообще-то это нормально. Кошка, которая не выходит из дома и не видит кота — начинает соблазнять любое подручное существо мужского пола. Лишь бы пахло соответственно. Мурыся и раньше регулярно проделывала то же самое, когда была просто кошкой. Я успокаивал её, как мог. Мама давно советовала её стерилизовать, чтобы она не мучилась, но как-то жалко её было. И вот теперь я смотрю на закинувшую хвост девочку-кошку и лихорадочно соображаю — что теперь делать. И вижу, что трусики у неё влажные на соответствующем месте. Так что сомневаться не приходится — она на полном серьёзе хочет. Хочет, как положено кошке и вообще любому животному. Вот только она уже не животное, но ещё не человек.
— Котик, ну что же ты? Мяу... — капризно зовёт Мурыся, поглядывая через плечо. Подождав ещё немного, она вспоминает:
— Ах — да... — поднимается с четверенек, спускает трусики и снова принимает позу кошачьей любви. Смотрю на неё и понимаю, что, если бы не её хвост... Подхожу и решительно натягиваю ей трусики на место. Она разочаровано встаёт с дивана и кладёт руки мне на плечи.
— Почему, котик? Почему ты не хочешь сделать мне приятное?
— А ты соображаешь, что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты сделал то, что должен. Ты же делал так с девочками. Им это нравилось.
— Киса, а что я по-твоему должен?
— Ну пожалуйста...
— Подожди. Мурыся, ты ведь не глупая, ты должна понимать...
— Мяу... — жмётся она ко мне, и я едва успеваю перехватить её руку, норовящую нырнуть куда не следует. Черт побери — она-то видела, как я развлекался с подружками...
— Прекрати, — строго требую я.
— Но почему?
