Когда я вернулась в аптеку, Цзюань только-только заканчивала приводить в порядок спальню. Все это время там спала эта орава, а Цзюань и ее брат коротали ночи на полу между аптечными стеллажами.
Жалуясь, что дети провоняли грязными ногами всю комнату, она опрыскивала помещение туалетной водой.
Поскольку приехала я почти без денег, то позвонила Сяну и попросила его выслать те самые пять тысяч, что подарила на свадьбу Цзюань. Однако Сян, побоявшись, что я совершу какую-нибудь глупость, взял деньги и приехал сам.
В аптеке наконец-то восстановилось спокойствие, Цзюань с ее братом снова перебрались в спальню, а мы с Гао Сяном превратились для приехавших из Шэньсяньдина ребят в гидов.
Через несколько дней Сян лично сопроводил их в Шэньсяньдин. Он объяснил, что дети приехали в Шэньчжэнь не к кому-нибудь, а ко мне, поэтому было бы неправильно давать им сопровождающего из компании брата Чжана; в то же время меня от этой роли ему хотелось оградить.
После отъезда Сяна днем я работала в аптеке, а на ночь вместе с Цзюань отправлялась в фотостудию. После долгой разлуки мы не могли наговориться.
Цзюань рассказала, что начальник Ли попал в беду, из-за чего ему пришлось оставить должность проректора. Из-за разоблачения во взяточничестве его понизили в должности, и он, не вынеся позора, вышел на пенсию раньше срока.
– Пока я была в Шанхае, Сян общался с начальником Ли по телефону, но, похоже, он не в курсе, – сказала я.
– Тогда ничего ему и не говори, сделай вид, что тоже ничего не знаешь.
– Это очень серьезно?
– Думаю, нет, иначе почему он все еще не в тюрьме?
– Как думаешь, должна ли я с ним встретиться? Ведь мы с Сяном поженились, и за это я должна его поблагодарить.
– Решай сама. Лично я и брат Чжан часто с ним встречаемся и делаем вид, что ничего не знаем, он этому очень рад.
– Тогда я тоже должна с ним увидеться, передам ему от нас с Сяном свадебные конфеты.
– Тогда я все устрою. Есть еще одна новость: у Чжэн Ижаня появилась девушка, фигура у нее похуже, чем у меня, зато на лицо она симпатичнее. Как-то раз они вместе зашли в наш супермаркет, при этом купили только бутылку минералки, думаю, он специально хотел меня позлить.
– И ты разозлилась?
– С чего бы? Ведь я сама сказала, что мы не подходим друг другу, и извиняться ему совершенно не за что. В тот день мы как раз получили вишню, так что я подарила ему от тебя две коробки.
Я пригласила начальника Ли, а также Ли Цзюань с братом Чжаном в загородный ресторан морепродуктов «Юйцзялэ». Брат Чжан проявил особую осмотрительность, поэтому не советовал выбирать ресторан в городе, чтобы лишний раз не смущать начальника Ли. За городом тот вел себя гораздо раскованнее. А когда в отдельном кабинете мы стали петь караоке, так он, можно сказать, и вовсе оторвался. Хотя его последняя должность называлась проректор, я по привычке обращалась к нему «начальник Ли», и он этому радовался, словно продолжал считать себя начальником. Из этого я сделала вывод о том, что общаться с ним все-таки разрешалось.
Брат Чжан сперва доставил домой начальника Ли, после чего отвез меня и Цзюань. По дороге он рассказал:
– Слышал, что он угодил в чиновничью ловушку.
– В какую еще ловушку? – не поняла я.
Цзюань принялась мне объяснять:
– Это сговор, при котором на одного из сослуживцев набрасывают петлю, или, выражаясь по-другому, роют для него яму.
– А какая от этого польза остальным?
– Количество должностей ограничено, как говорится, ты ушел – я пришел.
– Но зачем это сразу нескольким людям? Если ушел один, то прийти может только один, куда деваться остальным? – все еще не понимала я.
– Пожалуй, что так. Ты глубоко копнула, боюсь, я тоже не понимаю. Брат, а ты что скажешь?
– Да кто их разберет. У чиновников свои законы, а у народа – свои.
– Хорошие друзья – это судьба, и, как говорят в народе, просто так друзьями не бросаются. Когда отношения выстраиваются по-людски, это тоже своего рода принцип.
В тот вечер я сказала Цзюань:
– Теперь мы наверняка будем видеться реже. Прежде чем что-то сделать, сто раз подумай, береги себя и будь осторожна, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку!
Цзюань вдруг расплакалась и грустно спросила:
– Что ты хочешь этим сказать? Говори уже прямо, я тебя потеряю?
Я тоже опечалилась, взяла ее руку и через силу улыбнулась:
– Ну что ты такое говоришь? Просто я вышла замуж за шанхайца, стала женой и невесткой. Хотя прописка у меня в Шэньчжэне, переехала я все-таки в Шанхай, это значит, что именно в Шанхае я буду работать, рожать детей, растить их и заботиться о муже, так что… Но разве у нас с тобой нет мобильников? К тому же в будущем сообщение между городами станет еще удобнее, мы сможем летать друг к другу на самолете, стоит кому-то соскучиться, в тот же день прилетим…
В итоге я тоже расплакалась, теперь уже Цзюань успокаивала меня, напоминая, что мы с ней еще и деловые партнеры и, независимо от местоположения, связаны одним делом…
К моему возвращению в Шанхай Сян уже успел вернуться домой из Шэньсяньдина.