– Что бы ты сейчас ни говорила, решение ты уже приняла, а ответственность хочешь переложить на меня! Ну что ж, я готов взять на себя роль эксперта, но давай договоримся, чтобы больше такого не было. Дай мне сутки, я проконсультируюсь и перезвоню…
В итоге я его завербовала, и он стал мои сообщником.
Заручившись его поддержкой, я за пятьдесят тысяч юаней купила пять акций, которые в следующие два месяца, то замедляя, то активно повышая свой рост, неуклонно поднимались в цене. При этом стоимость одной из акций выросла с десяти чуть ли не до восьмидесяти тысяч.
Когда на человека обрушивается радость, его душа поет от счастья, поэтому, когда я встретилась с Ли Цзюань, я, можно сказать, вся светилась, пребывая в самом приподнятом состоянии духа.
Она появилась совершенно внезапно.
Утром, когда я с тазиком в руках вернулась к себе из умывальной комнаты, я заметила, что на второй кровати кто-то лежит.
Я решила, что кто-то просто ошибся номером, но не успела я открыть рот, как этот кто-то взял и сел на кровать.
Раньше я лишь в книжках или в кино наблюдала, как от неожиданности у человека что-то падает из рук, но в жизни с таким не сталкивалась.
А сейчас это произошло лично со мной. Тазик буквально выпал у меня из рук, лежавший в нем стаканчик закатился под кровать.
У меня едва не отвалилась челюсть.
Она молча встала, подошла ко мне и обняла.
И тут я расплакалась.
– Гадкая! Гадкая девчонка! Убью тебя, убью!.. – всхлипывала я, стуча кулаками в ее грудь. Застигнутая врасплох близкой подругой, я превратилась в маленькую девочку, которую захлестнули эмоции.
Ли Цзюань рассказала, что из-за сильного наводнения в некоторых провинциях ее поезд задержался, в результате она прибыла в Шэньчжэнь чуть ли не в три часа ночи. Стучаться в гостиницу в столь поздний час ей было неудобно, поэтому несколько часов она проспала, пристроившись прямо у порога.
– Но ведь в комнате есть окошко! Я же писала в письме, почему ты не постучала?! – причитала я.
– Дуреха, – сквозь слезы рассмеялась она, – была глухая ночь, мне так хотелось спать, что я едва соображала, где нахожусь, про окошко я и думать забыла.
Только сейчас я заметила, что ее лицо и руки искусаны комарами.
Я предложила ей сходить позавтракать.
Она сказала, что уже перекусила в забегаловке напротив, что валится с ног и единственное, чего ей хочется, так это поспать.
По моим подсчетам, дорога в Шэньчжэнь из деревни в провинции Хэйлунцзян должна была занять минимум четыре дня.
– Тогда больше не буду мучить тебя болтовней, поспи, поспи!
С этими словами я потащила ее к кровати.
– Как же я устала, наконец-то я дома, – произнесла она, устраиваясь на кровати.
– Это точно, теперь мы будем жить вместе, – ответила я, помогая ей снять обувь.
– А куда делся Малыш? – уже с закрытыми глазами спросила она.
– Не переживай, он со мной. Он любитель ночных прогулок, скоро запрыгнет обратно.
К тому времени, как я достала из-под кровати свой тазик и все, что в нем было, она уже тихонько засопела.
Когда я вернулась в комнату после завтрака, Малыш уже тоже вернулся.
Это было невероятно!
Загибая пальцы, я прикинула, что Малыш не видел Ли Цзюань уже больше девяти месяцев, и все равно он ее признал. Несмотря на жару, он свернулся калачиком, вплотную прижавшись к Ли Цзюань, и нежно урчал во сне.
Погода в тот день стояла дивная, через маленькое окошко лился солнечный свет, отчего в нашем доме установился уютный полумрак. Поскольку были праздничные дни, все постояльцы ушли гулять, так что по коридорам никто не шастал. Я открыла дверь пошире, и в комнату волна за волной подул легкий ветерок.
К тому времени я уже поступила в вечерний университет.
Абсолютно счастливая, я устроилась за столом перед учебниками – нет, лучше будет сказать, что я с радостью уселась за домашнее задание. В Шэньчжэне на тот момент действовало правило: неважно, в какой организации вы работали, как сотрудник вы имели право на посещение вечернего университета. При этом, если позволяли обстоятельства, сверхурочной работой вас никто не нагружал.
Упаковочная фабрика работала тогда в нормальном режиме, Чжао Цзывэй к моей учебе также отнесся весьма лояльно – это удержало меня от смены кормушки, поэтому я так и осталась начальницей цеха.
Возвращение Ли Цзюань совершенно выбило меня из колеи.
То и дело я отрывалась от учебника и посматривала в сторону спящей подруги – ее кожа, всегда такая ухоженная, сейчас заметно обветрилась, наверное, дома она целыми днями трудилась на солнце?
Ли Цзюань – моя названая сестрица, моя подруга; теперь мы с утра до вечера снова будем вместе, – одна мысль об этом наполняла меня счастьем. Мой приемный отец как-то сказал, что другом считается тот, кто выходит за рамки трех основных отношений, тот, с кем ты познакомился где-то вне дома. Такая дружба считается самой ценной.
В тот момент я только-только окончила начальную школу, поэтому не очень хорошо поняла смысл его слов.