В 72 Спартак ОЧЕНЬ ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО идёт на самый север, за пределы «Италии», как ее понимали римляне, через Умбрию и Пицен, минуя области «сабеллов» (марсов, вестинов, марруцинов пр., в центре Италии) и Этрурию, в Цизальпинскую Галлию.
По-моему это совершенно понятно. У севера и центра Италии была другая историческая судьба. «Северяне», понимаемые в широком смысле, или не поддержали восстание 90 (Этрурия), или были быстрее разбиты и сдались (Пицен, марсы и др.), и в основном получили гражданство в 89. На эти области опирались марианцы, здесь они набрали бóльшую половину своей 200-тысячной армии и сопротивлялись до конца. Соответственно, здесь тоже были недовольные новым режимом, но это были уже бесспорные граждане, и предметами их недовольства были сулланские поражения в правах и конфискации. Север выступил против правительства в 78. Здесь, в Этрурии, Лепид набирал свои армии из недовольных, большая часть участников его восстания в 77 ушла с Перперной к Серторию в Испанию. То есть Спартак добивался для своих южан того, что у северяне уже получили, почвы для союза или сотрудничества с местными здесь просто не было, вот он и прошёл себе мимо.
О том, что было в Цизальпинской Галлии именно в 80-70, известно мало. Но в целом ситуация понятна. В 180-х римляне завершили завоевание этой страны, населенной галлами. За прошедшее столетие страна была романизирована, вместо племенной появилась полисная организация, а в 89 по закону Помпея Страбона получила латинское гражданство. В войне 83-82 марианцы и Метелл и Помпей воевали в ней как в Италии, набирали из местных жителей солдат в свои армии.
Но и после 82 года Галлия осталась римской провинцией, правил в ней, как в чужой стране, римский наместник, то есть «цизальпинцы» стояли в политическом и правовом отношении сильно ниже остальных италийцев, хотя фактически уже от них не отличались. Из Рима, кажется, регулярно напоминали галлам, что они – не римляне, вспомнить хотя бы историю, ставшую одним из поводов к началу гражданской войны 49 года, когда в 51 году консул Марцелл приказал выпороть одного из видных граждан колонии Новый Ком, которую сенат, не признав распоряжений Цезаря, считал городом латинского права.
В 60-50-х споры о предоставлении транспаданцам римского гражданства в Риме возникают более-менее регулярно и известны из источников, из римских политиков права галлов тогда «качал» Цезарь. Нет никаких причин считать, что в 70-х положение было другим – местная знать открыто требовала гражданства и равного с остальной Италией положения и для себя, и для своих городов, то есть всего свободного населения. В конечном счете Цизальпина получила римское гражданство по закону Цезаря в 49 году.
Так что те десятки тысяч галлов, которые встали под знамена Спартака в 72, должны были выдвигать примерно такие же, как южане, требования к правительству – равные права, повышение статуса страны до полноправной области Италии/Республики, римское гражданство.
Итак, для римских политиков ресурсом, средством для политической борьбы, могло быть только и именно организованное выступление социальной группы с требованиями, которые можно удовлетворить принятием законов, и которые были бы приемлемы и справедливы для большинства римлян. В римской политической системе, где магистраты менялись путем выборов каждый год, и власть получали именно на выборах, самым естественным делом было сочетание таких требований с предвыборной программой. Тот же Лепид, подступая к Риму с армией недовольных, требовал, как вы помните из речи Филиппа, «вернуть каждому его имущество, отменить право войны, укрепить права у тех, у кого они были отняты, ради согласия восстановить власть трибунов», и притом себе – повторного консульства, во время которого он как консул и провел бы законы обо всем об этом. Катилина и вовсе требовал, возглавляя восстание, признать, что он уже законно избран консулом, и позволить ему вступить в должность в Риме – тогда бы он провел долговой закон для своих сторонников/армии.
Соответственно, в идеале восставшие должны были быть римскими гражданами, тогда восстание, как у Лепида и Катилины, вообще превращалось фактически в избирательную кампанию под лозунгами принятия законов о правах римлян. Но и италийцы – неграждане или новые граждане, были такой группой, за чьи права римский политик мог выступать, рассчитывая на то, что это увеличит его популярность и поможет ему получить власть, особенно если соединить их требования в одну программу с другими, популярными у остальных римских избирателей. Гай Гракх в 120-х, Ливий Друз в 91 и Сульпиций Руф в 89 так уже делали, иногда успешно.