Так что восставшие под предводительством Спартака и Крикса, если мы примем, что это были в основном фактически уже полу-римские граждане, имевшие право на гражданство по закону 89 года, которое было в Риме не признано или просто не реализовано (южане), или достаточные основания его требовать (галлы-северяне), были очень хорошо подходящей группой «недовольных существующими порядками» (Плутарх, Серторий, ну вы помните), при поддержке которой римские политики могли бы, возглавив их протест, захватить власть.
Еще нужно все-таки несколько слов сказать о рабах. Я ни в коем случае не отрицаю и не сомневаюсь, что рабы составляли значительную часть армии восставших, особенно именно войска Спартака. Какую? — ну, скажем, на конец 73 года треть, или больше (после пополнения армии галлами в 72 доля рабов стала, наверное, поменьше). Но всё-таки восстание Спартака не было именно восстанием рабов, для этого не было исторических условий.
Не надо представлять картину римских завоеваний так, что победоносная римская армия грабит побежденную страну и ведет за собой караваны рабов обратно домой, и тысячи галлов или фракийцев попадают прямиком в Рим. Вот Цицерон пишет в Рим из Киликии:
Я же подступил к Пиндениссу, а этот сильнейшим образом укрепленный город элевтерокиликийцев участвовал в войне с незапамятных времен. Это дикие и храбрые люди, вполне подготовленные к обороне. Мы окружили город валом и рвом, огромной насыпью, навесами, установили очень высокую башню, множество метательных орудий и расставили многочисленных стрелков; с большими усилиями и подготовкой, потеряв много раненых, но без урона для войска, мы завершили дело. Сатурналии оказались радостными также для моих солдат, которым я отдал всю добычу, кроме лошадей. Рабы были проданы на третий день Сатурналий. Когда я пишу это, выручка на торгах доходит до 12 000 000 сестерциев.
То есть рабы продавались квестором полководца оптовикам с торгов, устроенных в ближайшем городе или другом удобном месте, а дальше распределялись по цепочкам частных сделок уже туда, где их востребовал «рынок труда». И тогдашняя Италия была далеко не основным рынком сбыта рабов.
Большое восстание рабов – явление и в античности редкое и необычное, для него должны сложиться очень особые условия. Все их можно посчитать по пальцам одной руки, включая самые сомнительные случаи. «Классические» восстания рабов были на Сицилии в 130-х и 100-х. Сицилия тех времен была страной с большим количеством крупных рабовладельческих плантаций. То есть там рабы в сельской местности: (1) составляли огромное (навскидку 80, 90%) большинство, (2) работали большими коллективами, (3) подвергались сильной и примерно равномерной эксплуатации. (Такое же положение было на Гаити конца 18 века.) Это и создавало условия и возможности для восстания и совместной борьбы, — рабы были уже организованы в большие коллективы, между ними возникали связи и единство, их было достаточно много, чтобы разумно рассчитывать на успех при совместном выступлении, положение их было такое плохое, что риск поражения был оправдан возможностью пожить по-человечески, внутри рабов просто из-за их количества появлялась своя «контр-элита», которая могла объединить, возглавить массы рабов и организованно вести борьбу.
Плантационное хозяйство на Сицилии было уже последствием возникновения римской мировой империи – для обслуживания нужд военно-политического центра огромной державы в провинциях возникали большие специализированные экономические «кластеры», в которых становилось возможным производство на базе повышенной эксплуатации. В большой мировой державе центральная «надстройка», Рим, отделялась от «базиса» вполне географически, Рим брал на себя поддержание внешнего мира и безопасности провинций, имперские войны давали достаточный приток рабов на общий рынок, за счет этого центр мог в свою очередь требовать от периферии специализации и повышенной экономической отдачи через организацию концентрации и сверх-эксплуатации рабов.