Конечно, сулланцы не хотели восстановления цензуры, сильной и независимой магистратуры, дающей контроль над сенатом и угрожающей чистками, прежде всего направленными против их большинства. В целом сулланское устройство высшей власти с сильным и контролирующим магистратов сенатом их устраивало, восстановленные в правах народные трибуны им бы своим правом вето мешали не критично, да и их людей и креатур в трибунах было как бы не больше, чем их противников.
Вторым важным контролирующим сенаторов органом были суды. Сенаторская монополия сулланцев, конечно, устраивала. Но из-за их явных злоупотреблений и коррупции в 70-е на нее сильно нападали их оппоненты (вы видели, что сенатская монополия явно не нравилась Катулу, лидеру консерваторов), так что здесь, наверное, они были готовы частично уступить. Я думаю, они были готовы допустить в какой-то пропорции всадников, может быть, по аналогии с предложением Друза они бы предложили расширить сенат за счет всадников ещё больше, до 900-1000 человек (как это сделал потом Цезарь), так «делегаты» от всадников, попавшие в сенат, получили бы и места в судах. Расширенный сенат стал бы ещё более управляемым господствующей партией, вновь принятые члены были бы отобраны сулланцами и укрепили их большинство на скамьях педариев, а сенаторам-Метеллам при пополнении и через суды устроили бы чистку.
Как вариант, может быть, сулланцы уже тогда были готовы ещё сильнее «подвинуться» в судах. В 70 году реформу судов провели по предложению претора Луция Аврелия Котты. Младшего брата Гая и Марка, тоже, ясное дело, сулланца. По новому закону треть судейских мест осталась за сенаторами, треть перешла к всадникам, ещё треть – к эрарным трибунам, следующему по рангу сословию. Всё-таки и такой компромисс оставлял группе, имевшей большинство в сенате и имеющей влияние на всадников и эрарных трибунов какую-то долю контроля. Возможно, чтобы сохранить в союзниках консерваторов сулланцы уже в 74 были готовы и на это пойти, и в 71 был реализован проект Цетега-Котты, ещё 74-го года.
Самым серьёзным изменением было бы огромное пополнение гражданства за счет неполноправных и репрессированных. Цизальпинцы (на глаз это наверное тысяч 200 граждан) бы получили гражданство, как италики в 89 и как в реальности от Цезаря в 49, не через ценз (цензоры сулланцам не нужны, да и строго говоря цензоры никогда сами не давали гражданство, а только фиксировали его в списках граждан), а специальным законом и потом через регистрацию у, наверное, преторов, опять-таки как по закону 89 года. Десятки тысячи солдат Сертория, объявленных врагами, были бы амнистированы, их гражданство восстановлено (с возвратом имущества проскриптам из армии Сертория уж как-нибудь бы разобрались). Очень возможно, что и со статусом италиков, не записанных в граждане, были бы какие-то положительные изменения.
Это дало бы сулланцам, проводившим реформы 250 тысяч новых избирателей-клиентов, обязанных своими правами реформаторам. И, соответственно, столько же новых голосов за них и за их союзников (с Серторием и римской знатью, воевавшей в его армии – Перперной и пр., несколько десятков бывших сенаторов там, наверное, было, — пришлось бы властью немного поделиться, конечно) на всех выборах. Успехам Метеллов и других аристократов, не ассоциированных с сулланцами на выборах по крайней мере на какое-то время пришел бы конец.
По-моему Гай Аврелий Котта (я выделяю его, а не Цетега, как мозг и лидера реформ (Цетег в их паре «отвечал» скорее за борьбу власть) по происхождению из могучего «think tank’a» группы Красса Оратора 90-х, по засвидетельствованным Цицероном правовым достижениям и по началу им лично реформ в 75) очень недооцененный и незаслуженно почти забытый деятель Римской Республики, а он заслуживает памяти и уважения не только как оратор, но и как великий политик-реформатор наравне со Сципионами, Крассом Оратором и Цезарем. Он задумал и успел начать в 75-73 третий тур грандиозного преобразования и укрепления Республики, усовершенствования и усложнения её конституции и судебной и правовой системы и объединения Рима с Италией через повышение правового статуса италиков до римлян и более прочного политического и правового объединения страны. Начали эти преобразования Красс Оратор и Друз в 91, продолжил Сулла в 81-80, а Котта хотел завершить, но не успел. Всё-таки он дал реформам такой импульс, что они в главных чертах были проведены в 70 и после его смерти.