Даже если Глеб там, ей-то какая разница? Она вообще не представляла, как теперь с ним общаться? Если при посторонних ещё можно создавать видимость, что они семья, что у них всё, как полагается, наедине это вряд ли получится. Глебу даже в голову такое не придёт. Ну и она… тоже не собирается прогибаться под него и страдать… слишком сильно. И уж тем более умирать с голоду.
Она спустилась вниз, прошла на кухню, отделённую от гостиной только столом-островом, который вполне сошёл бы и за барную стойку, и с удивлением обнаружила на нём накрытый тканевой салфеткой поднос.
Кто-то позаботился о завтраке. То есть не кто-то, а Кирсановы-старшие. У них работают две женщины: одна занимается готовкой, другая – уборкой. Наверняка, одна из них и доставила поднос сюда с распоряжением просто оставить и не беспокоить.
Чуть подсушенные тосты, вроде бы паштет, порезанное на ломтики авокадо, фрукты, сок. Только ни чая, ни кофе. Но это легко можно приготовить самой – чайник на кухне есть, а ещё отличная кофемашина. А в холодильнике… нашлись и молоко, и сливки, и масло. И даже открытая бутылка вина, и банки с пивом. Но вот без этого Илана точно с утра обойдётся.
Она сделала себе латте с густой нежной пенкой, удобно расположилась за столом. Тосты с паштетом и авокадо на вкус вышли просто шикарными, и сразу жизнь действительно перестала казаться настолько беспросветной и мрачной. Хотя дома Илану тоже неплохо кормили, а тут…
Ну может, как раз от того, что всё остальное выглядело настолько паршиво, еда и показалась вкуснее, чем обычно. И аппетит усилился. Вроде бы никогда с утра она так много не ела. И что? Подумаешь, растолстеет. Она себя любая устраивает. А мужу до неё всё равно никакого дела, ещё и дополнительный повод найдётся оправдаться, почему она его не устраивает.
Муж. Пф. И хотя Илана думала о нём постоянно, появление Глеба всё равно застало её врасплох.
Он едва вошёл, как сразу увидел её, и нет, не отвернулся, напрочь игнорируя Иланино существование, а уставился. Взгляд всё такой же сумрачный и раздражённый. Она тоже смотрела на него, с силой стискивая пальцами выгнутую ручку на чашке с латте, понятия не имея, что делать. Вскочить и уйти? Предложить ему тоже позавтракать? Наброситься с упрёками? Или же самой отвернуться, создав впечатление, будто ненавидит его и презирает?
Она так и не решила, а Глеб, ничуть не смутившись ни её присутствием, ни собственным возвращением, прошёл к лестнице на второй этаж, взбежал по ней, торопливо и в абсолютном молчании.
Они не сказали друг другу даже полслова. Отличная семейная жизнь. И пока Илана находилась во флигеле одна, всё воспринималось немного проще. А сейчас словно воздух загустел от напряжения и почти осязаемой неприязни: Глеб ненавидел её, а она – всю эту ужасную ситуацию.
Это оказалось слишком дискомфортно, находиться с ним в одном доме, едва не рождало панику и неуправляемое желание сорваться с места, тоже взбежать наверх, ввалиться в комнату, закричать: «Ты… Да как ты можешь? Неужели правда? Не смей со мной так поступать! Я не позволю!» И, может быть, даже ударить его или толкнуть, чтобы он почувствовал и понял. Или что-то швырнуть, чтобы громко грохнуло, до звона в ушах. Чтобы он тоже увидел, как разлетаются на осколки мечты и фантазии.
Ну да, а потом, конечно, она разрыдается. Чтоб её пожалели и ощутили себя виноватыми. Да только никто не пожалеет и стыда не почувствует – Илана уверена. Лишь раздражения и злости прибавится в пронзительном мрачном взгляде.
Ну и чёрт с ним! Она… она тоже сейчас соберётся и куда-нибудь отправится. Ещё не придумала куда – любовников же у неё нет! – но это и не важно.
Она прибрала за собой, помыла чашку и приборы, опять накрыла поднос салфеткой – а то вдруг кого-то в гостях не покормили, и он всё-таки соизволит дома позавтракать – потом тоже поднялась наверх. Хорошо, что дверь спальни осталась распахнутой, и сразу понятно, что никого в ней нет. А впрочем, даже если б и был, её бы это не смутило. Наверное.
Илана повторно привела себя в порядок, не просто почистила зубы и причесалась, но ещё и немного накрасилась, выбрала лёгкий комбинезон-ромпер нежного лавандового цвета, который ей безумно шёл.
Её машина уже разместилась у Кирсановых – Илана вчера на ней приехала перед свадьбой – и ключи ей уже выдали: от флигеля, от ворот, от гаража. Хотя в последний можно было пройти прямо из дома, но она по-прежнему никого не хотела видеть, чтобы не притворяться счастливой и всем довольной, поэтому направилась к нему через улицу. И всё-таки незаметно ускользнуть не удалось – встретила торчащую во дворе Агнию.
Та махнула рукой, воскликнула:
– Привет, сестрёнка! – И сразу осеклась, посмотрела вопросительно, но не виновато и не раскаянно: – Ничего, что я тебя так?
– Если тебе хочется, – Илана невозмутимо дёрнула плечами. – Я не возражаю.
Агния улыбнулась, не просто из вежливости, а вполне искренне, но так и не отвела внимательного взгляда.
– А ты куда? – поинтересовалась озадаченно.
Да куда угодно. Илана всё ещё не решила, но и не стала признаваться, что просто сбегает.
