Полный придурок, который все прошедшие недели только и делал, что успокаивал себя наивными мыслями. Сначала, что навязанная ему невеста не окажется дурой, передумает и непременно сбежит, а потом, что его женитьба, пусть даже случится, – всего лишь формальность, стандартное деловое соглашение, и не более. Простая запись на бумаге, которая не считается, а на самом деле ничего в их жизнях и чувствах не изменится. Любит-то он по-прежнему Веру, и это гораздо важнее печати в паспорте.
Но как бы он ни старался себя убедить, как бы ни старался не думать, ведь не получалось до конца, не получалось. Даже сейчас, рядом с любимой женщиной. И уже опять тошно. Поэтому, когда вышел из ванной, вернулся в комнату и уселся на кровать возле Веры, Глеб, не удержавшись, спросил:
– У тебя выпить есть?
Она озадаченно и немного иронично глянула на него, нахмурив брови.
– А тебе ещё недостаточно? – придвинулась, упёрлась подбородком в плечо. – И, кстати, по какому поводу ты вдруг набрался? Что-то отмечал?
Что-то, да.
– Типа того, – подтвердил Глеб, стараясь сохранить полную невозмутимость. – Маленькое семейное торжество. – Заставил себя улыбнуться. – Но сейчас я уже почти трезвый. А если и пьян, то совсем из-за другого.
Он медленно развернулся, заставив Веру убрать подбородок и чуть отстраниться, прикоснулся рукой к её шее, провёл линию вниз до ключицы, нежно погладил её пальцами. Потом спустился ещё ниже, до груди, словно обрисовывал фигуру, заставляя всё сильнее закипать растущее внутри возбуждение, чтобы оно наконец вытеснило ненужные мысли. Потом нетерпеливо притянул Веру к себе, жадно приник к губам.
Позже они опять лежали на кровати. Точнее, Вера сидела, откинувшись на подушки, а лежал только он, устроив голову у неё на коленях, прижимаясь щекой к мягкому тёплому животу. А Вера гладила его лицо, вычерчивая линии пальцами, перебирала волосы. Глеб млел от её ласковых прикосновений, и было почти спокойно, он даже задремал, но она вдруг вздохнула и задумчиво проговорила:
– И всё-таки мне кажется, у тебя что-то случилось.
Он приоткрыл глаза, посмотрел ей в лицо. В сознании ярко вспыхнула мысль – а может, и правда всё рассказать? Вот прямо сейчас. Он же сумеет правильно объяснить, и Вера непременно поймёт.
Или нет? Наверное, всё-таки лучше не сейчас. Абсолютно неподходящий для этого момент. Лучше потом. В другой раз.
Глеб поймал её руку, равнодушно произнёс:
– Ну-у так. Небольшие проблемы с холдингом. Но это ерунда. Обычные рабочие моменты.
И сразу прижал её ладонь к губам, демонстрируя, что сейчас ему точно не до разговоров.
Даже если бы он отвесил ей пощёчину, это не показалось бы Илане настолько невыносимым и унизительным, как эти слова про любимую женщину, относившиеся вовсе не к ней. Она чуть не задохнулась от стыда и обиды, судорожно втянула воздух, чуть выгибаясь от напряжения, с силой стиснула зубы, зажмурила глаза, потом, развернувшись, ударила кулаками по подоконнику, разжав пальцы, вцепилась в его край, согнулась, навалилась животом, не в силах стоять.
Нет! Ну почему? Нет!
Больше не зафиксированный надёжной застёжкой корсет нелепо оттопырился, тяжёлый подол потянул платье вниз – прекрасное белое платье невесты. Оно медленно съехало на пол, распласталось по нему пышным облаком, обхватывающим ноги, оставив Илану в одном белье, обнажив почти целиком и сделав окончательно беззащитной. А ещё жалкой и нелепой. Хотя в другой ситуации это могло бы выглядеть так завлекательно и романтично. Но не сейчас.
Даже перед огромной толпой почти голая она вряд ли бы почувствовала себя более уязвимо и мерзко, чем сейчас – в полном одиночестве, никому не нужная и неинтересная.
Она перестала цепляться за подоконник, тоже опустилась на пол и опять согнулась, обхватив себя за плечи, словно у неё сдавило спазмами живот. Но лучше бы уж такая боль, чем эта, ни на что не похожая, ни связанная ни с чем конкретным, ни физическая, но настолько реальная и невыносимо терзающая.
Ну почему? Как он мог? Неужели он настолько ненавидел её и терпел целый день, чтобы под конец безжалостно отомстить? Таким вот образом. Уничтожить, раздавить, а потом просто уйти. Но для начала ещё и посмеяться над её неопытностью и невинностью.
Да, да, да! У неё никого не было до сих пор, но она вовсе не считает, что оставаться девственницей в двадцать два смешно и постыдно. А что, стоило лишиться её с первым попавшимся только для того, чтобы считаться взрослее?
Может, дело как раз в том, что пока не нашлось такого, которого Илана посчитала бы достойным, которому доверилась бы, которого захотела бы по-настоящему.
Разве отдаться кому попало чересчур сложно? И разве так представляешь свой первый раз?
Нет, она не дожидалась специально замужества, и дело было не в том, что не нашлось желающих. Очень даже находились. И какие-то случайные, предлагавшие ночь без обязательств. И довольно серьёзные – на первый взгляд – но всё равно даже не рассматривающие вариант «а вдруг она залетит». А это было важно. Возможно, для кого-то иначе, а для неё действительно важно.
