Хотя ведь наверняка не смущает. Таким всё равно, главное, не упустить своё, ухватить кусочек, не взирая на обстоятельства, даже если придётся тайком украсть или нагло вырвать из чужих рук.
Интересно, какая она?
Типичная стерва, беспринципная и самоуверенная, даже не скрывающая своей натуры, которая всегда ярко и откровенно одевается и ведёт себя вызывающе, чтобы не остаться незамеченной. Дерзкая хищница, воспринимающая мужчину, как добычу, и не считающая зазорным отбить его даже у законной жены. Это же ради любви, а потому – не является мерзким.
Или, наоборот, скромная серая мышка, неприметная тихоня, робкая и послушная, привыкшая изображать незаинтересованность и невинность и действовать исподтишка. Такие, когда им говоришь, что они поступили подло, только хлопают глазками и лепечут в оправдание, будто это он оказался настолько одержимым и настойчивым, всеми силами добивался её, а она не хотела, просто уступила и поддалась, потому что тоже любила, но ведь ничего не делала специально.
Видела Илана таких, особенно в универе, праведных, чистых и немеркантильных, которые влюблялись почему-то исключительно в богатеньких мальчиков, да так сильно, что легко укладывались под них. Обычно или прямо в машине или в завершение какой-нибудь пьяной вечеринки. Или сами прибегали к ним домой, внезапно осознав, что зря обижали и отказывали.
А может, её вообще не существует, этой другой? Может, Глеб всё выдумал? Из мести, из злости. Да кто его разберёт, из-за чего. Иначе почему он раньше не сказал, что у него уже кто-то есть?
Господи, и как же Илана устала предполагать, объяснять, искать смыслы! Поскорей бы заснуть. Только вот подушка мокрая. От слёз. Так и не удалось их сдержать, текли сами, без рыданий, без всхлипов. Просто текли, пропитывая ткань наволочки. Поэтому касаться её лицом теперь не слишком приятно.
Тогда…
Илана приподнялась, отодвинула промокшую подушку в сторону, потом дёрнула к себе ту, что лежала рядом, а свою затолкала на её место.
Вот! Пусть спит на мокрой. Когда вернётся. И пусть знает, что она ревела. Ей не стыдно. Ни капли. Стыдно пусть будет ему.
Она натянула на себя одеяло, завернулась в него поплотнее, чтобы стало хоть чуточку уютней, попыталась расслабиться, но ещё ворочалась какое-то время, прежде чем всё-таки провалилась в сон. И такое приснилось… словно нарочно. То, что по логике должно было случиться наяву, но не случилось, так и осталось фантазией, миражом, сном, но зато настолько ярким и явственным, что, просыпаясь, Илана верила – Глеб здесь, рядом, в одной с ней постели. Так близко, что достаточно сдвинуться всего на миллиметр, и сразу почувствуешь его.
Но нет. Она по-прежнему одна, а он – непонятно где. Возможно, и вернулся, но так и не дошёл до супружеской спальни.
Некоторое время она просто лежала в кровати, прислушиваясь к звукам, но те долетали только через приоткрытое окно – типичные звуки внешнего мира – а во флигеле царила тишина. Сон не освежил и не придал сил, Илана по-прежнему ощущала себя безразличной и вялой. Ничего не хотелось, но и валяться без дела тоже.
Тогда она села, поправила сбившийся бюстгальтер, вздохнула, поглядела на наполовину сползшее со стула, будто лишившееся чувств барышня, свадебное платье, на расположившийся у стены чемодан и коробки с собственными вещами.
Ну и пусть стоят так дальше. Разобрать их всегда успеется, а может, даже и не придётся. А вот платье лучше спрятать с глаз долой – желательно запечатать в коробку и задвинуть в дальний угол мансарды – и наконец-то по-нормальному одеться.
Она ведь не обязана ходить здесь в чём-то формальном и вычурном, словно на работе или на приёме, и обязательно с утра наносить визит Кирсановым-старшим. Ведь молодожёны сразу после свадьбы имеют право на долгое уединение. А Илане действительно не хотелось никого видеть.
Наверное, в основном, чтобы не расплакаться прилюдно. Когда одна – легче сдерживать эмоции, потому что никто не задаёт бередящих душу вопросов, не смотрит с пониманием, не радуется, думая о хорошем, которого на самом деле не было.
Кое-как пристроив платье на плечики и надёжно скрыв внутри застёгивающегося на молнию кофра – не правда ли, что-то общее с мешком для трупа? – Илана засунула его в самый тёмный конец гардероба, выбрала из своих вещей удлинённые шортики и лёгкую светлую тунику с рукавами по локоть, а потом решительно вышла из спальни.
Не собиралась она, как Рапунцель в башне, сидеть в комнате, пялиться в окно, грустить и ждать неизвестно чего. А ещё ей хотелось есть. Несмотря ни на что!
Проходя мимо соседней комнаты – ладно, назовём её кабинетом – она не удержалась и заглянула внутрь через широко распахнутую дверь. Сердце замерло, потом ёкнуло. Хотя уже по двери было понятно, что никого там нет. Но Глеб мог находиться и в третьей. Та, скорее всего, играла роль гостевой. Но заходить в неё специально Илана не стала.
