Он прислонился лбом к стеклу, упёрся ладонями в подоконник. Пальцы задели что-то, лежащее на нём, и оно звякнуло. Глеб опустил взгляд – ключи. Сгрёб их, сжал в кулаке.
Он не собирался их отдавать, нет. Отдать – значит признать, что всё потеряно, значит, согласиться, смириться. Да ни за что!
Твёрдые металлические грани врезались в руку, но Глеб стиснул пальцы ещё крепче, чтобы боль стала острее, чтобы перебила ощущение полной безнадёжности. Потом, почти не осознавая собственных действий, зачем-то обошёл квартиру, а выйдя из неё, аккуратно запер замки и на автомате направился к соседской двери, вдавил звонок. Ему открыла пожилая женщина, и Глеб, ничего не говоря, протянул ей ключи, стряхнул их в подставленную ладонь, и сразу же развернулся, спустился вниз, вышел на улицу, сел в машину.
Он бы поехал даже на край свете, если бы в том был смысл. Но его не было, ни в чём.
Вряд ли Вера врала. Она действительно из тех, кто поступал так, как решил сам, ни на кого не оглядываясь и не выспрашивая советов, полностью отвечая за свой выбор, не играя и не создавая видимость. Раз она сказала, что уезжает, значит точно уедет, даже если не сразу. А он даже не представляет, куда.
Она родом из какого-то не очень большого городка, расположенного то ли рядом с Уралом, то ли ещё дальше, но Глеб даже толком не запомнил название. И не факт, что она отправится именно туда, раз сбежала однажды, не найдя для себя никах перспектив.
То есть действительно – всё?
А он ведь подозревал, что именно так и случится, но старательно отгонял от себя неудобные мысли, тешил надеждой, что получится совместить. Но он ведь и сам никогда не согласился бы оказаться на её месте, делить даже формально. И если у него не хватило решимости забить на планы родителей, он просто обязан был поступить с ней честно. Не скрывать до последнего, тупо рассчитывая, что со временем она поймёт, будто ничего не изменилось и так тоже можно, а всё рассказать и отпустить. Даже через «не хочу», даже через «не вынесу и сдохну».
Глеб не заметил, как завёл машину и тронулся с места, что куда-то ехал, но не сразу сообразил, куда. Сначала решил, что его просто несёт бессмысленно, по наитию, но оказалось – цель была, осознанная или нет, но была.
Похоже, по правилам круг должен замкнуться. Ведь так?
Глеб так и не вернулся в тот день, когда они случайно собрались все втроём в одном месте. И даже утром перед работой не заехал. О том, какие эмоции за это время пережила сама, Илана даже вспоминать не желала. Хорошо хоть сейчас всё успокоилось и осело, уступив место ледяному спокойствию и безразличию.
Она просто уже устала переживать и метаться. Плевать. Пусть всё остаётся, как есть. Она, кажется, вполне смирилась, что её брак всего лишь фикция, а её муж… Да никакой он ей не муж. Случайный попутчик, сосед по купе в поезде дальнего следования.
Горько, обидно, ну да ладно. Ведь любви и понимания ей и правда никто не обещал, только благополучие и устроенность.
А Глеб объявился только на следующий день, за полночь, когда Илана уже собралась ложиться спать. Пьяный. В стельку. Ввалился в холл, пошатываясь, увидел её, но не сделал, как обычно вид, что не замечает, а направился прямиком к ней. Илане даже на какое-то мгновение стало жутко, потому что она понятия не имела, что ожидать от него, такого.
Но Глеб не подошёл вплотную, остановился в нескольких шагах, возле стола-острова, упёрся ладонями в столешницу – иначе он, наверное, просто не устоял бы – вперился мутным взглядом. Молча смотрел какое-то время, а затем криво ухмыльнулся и спросил, покачивая головой:
– Ну что, опять добилась, чего хотела?
Илана вцепилась пальцами в спинку ближайшего стула, пробормотала:
– Я не понимаю, о чём ты.
– Да не прикидывайся дурочкой, – Глеб снова ухмыльнулся, немного подался вперёд, сильнее налегая на стол. – Всё ты понимаешь.
– Нет.
Он с сомнением сжал губы, нахмурился, хмыкнул и вдруг глухо произнёс:
– Вера уехала. – Потом ещё раз хмыкнул и презрительно заключил: – Радуйся.
– Куда? – вопрос вырвался на автомате. Хотя, наверное, Илане на самом деле захотелось узнать, потому что для неё это тоже имело значение.
– Откуда я знаю! – раздражённо выдохнул Глеб, мотнул головой, сообщил сосредоточенно с упрямым вызовом: – Если б знал, меня бы здесь сейчас не было. И правильно спрашивать не куда, а от кого. От меня. И от тебя. Чтобы нам не мешать. – Каждая новая фраза звучала всё более громко и напористо, а под конец он брезгливо поморщился и спросил: – Чего ты ей там натрепала? Что любишь меня?
Илана ощутила, как моментально кровь прихлынула к щекам, а Глеб вывел с мрачным, неприязненным осуждением:
– Правда бы любила, так бы не сделала.
Как? Что она сделала? Специально кинулась под электросамокат и разбила коленку, чтобы завязать знакомство с человеком, про которого не знала ничего – ни как выглядит, ни где живёт – и в существовании которого до последнего момента вообще сомневалась?
