– Попозже не надо, – чуть ли не с мольбой выдохнула Илана. – Мы и так не всё доели. И мне кажется, что я наелась на неделю вперёд. Ну если и не на неделю, то до завтра определённо буду лежать, как удав, и переваривать.
– Во-от! – многозначительно вывел Глеб – А ты ещё сомневалась, что я сумею всё приготовить.
– Совсем чуть-чуть, – оправдалась она.
После обеда они устроились на креслах в холле, и какое-то время на самом деле просто неподвижно сидели, развалившись, сытые и расслабленные. От вина по телу разлилось приятное ленивое тепло, из-за которого щёки чуть-чуть горели изнутри, а глаза так и норовили закрыться. Но деятельная натура Глеба, похоже, не выносила долгого безделья. Он зашевелился, сладко потянулся и досадливо произнёс:
– Надо было гитару взять. Сейчас бы спели.
Спели? Да они будто только сегодня познакомились и вот теперь потихоньку узнавали друг друга: о чём каждый думал, как жил, чем любил заниматься. Но спросить «Ты ещё и поёшь?» Илана не успела, Глеб уже опять заговорил:
– Или… подожди. А как ты относишься к караоке?
– Здесь есть караоке? – удивлённо уточнила она.
– Нет, – откликнулся он и тут же напомнил невозмутимо: – Но есть же телек и вай-фай.
Его умение легко выдавать альтернативные выходы и варианты было просто каким-то запредельно поразительным!
Найти сайты с караоке-онлайн не составило большого труда, Глеб остановился на самом удобном, выбрал песню. Илана, конечно, её слышала, но помнила только припев, а в остальном – не особо представляла, о чём там речь. Но она могла и не петь, и вообще не особо стремилась и, если честно, даже стеснялась. А Глеб протянул ей пульт от кондиционера, знакомо распорядился:
– Так, держи.
– Зачем? – озадачилась она.
– Представь, что это микрофон.
– А!
– Я включаю.
Слова начались с первыми аккордами – если, конечно, можно назвать словами «хей» и «ла-ла-ла-ла» – но Глеб даже их пропускал не стал, вступил легко и естественно и даже пританцовывать стал почти сразу. Илана реально не ожидала такого, уставилась на него, так и не поднявшись с кресла, но сжимая в руке пульт. А он в такт музыке поманил её свободной рукой. Вторая у него тоже была занята «микрофоном» – «лентяйкой» от телевизора. Потом ещё дёрнул бровями, видя, что она не торопится, скорчил строгую гримасу.
Илана хлопнула ресницами, покивала, беззвучно пообещала «Сейчас», но Глеб допел припев и не стал ждать, подошёл, протянул руку, взял за ладонь, выдернул из кресла, и смотрел, не отрываясь, с ожиданием. И она всё-таки подхватила второй припев, неосознанно повторяя за ним, словно отражение в зеркале, но пока ещё не проникнувшись и почти ничего не чувствуя, кроме прежнего стеснения. В отличие от Глеба.
Он не зря не хотел, чтобы она оставалась только зрителем, потому что не собирался петь для неё. Глеб пел для себя. И чем дальше, тем явственней Илана замечала, что для обычного развлечения и в его действиях, и в голосе, и в интонациях было чересчур много нерва. Особенно, когда он пел про «ухожу красиво».
Она понимала почему. Потому что ничуть не развлечение и ничуть неслучайно. Потому что это почти про него – и «больше нечего ловить», и «у тебя всё будет класс». И «я ухожу» тоже.
Он действительно решил уйти. Но не от происходившего в данный момент, а от того, что существовало раньше. Чтобы потом, когда-нибудь, или даже прямо сейчас – Илане очень хотелось, чтобы именно прямо сейчас – всё было как первый раз.
Или же Илана полная дура, что придаёт слишком большое значение обычным песням и их словам.
Но, не успел трек закончиться, как Глеб сразу, без перерыва, врубил новый, про «девочки-мальчики танцуем». И в нём оказалось ещё больше отрыва, свободы и драйва, которые захватили и её. Илана больше не стеснялась и не беспокоилась, как выглядит со стороны, пусть и запиналась порой на куплетах, потому что не знала текст наизусть, а вот незамысловатый припев получался легко. Они орали его вдвоём, от души, не сдерживаясь, покачиваясь, наклоняясь друг к другу и почти соприкасаясь лбами.
Особенно Глеб разошёлся, когда слова сменились простым «па-па-па-па-парам». Даже пульт отбросил, чтобы не мешал танцевать. И хотя он по-прежнему старался втянуть Илану в танец, она не столько двигалась, сколько наблюдала за ним и восторженно смеялась. Пыталась повторить, сбивалась, отставала, а он опять ловил её, направлял, кружил, но при этом ещё и петь не забывал.
А ведь раньше она даже не представляла, что её муж может быть таким – чумовым, безбашенным, заводным – что с ним настолько весело и прикольно.
Они так упрыгались и уорались, что, когда песня закончилась, пришлось взять тайм-аут в стремлении хоть немного отдышаться. Но улыбка будто приклеилась к губам и не собиралась сходить. А ещё Илана чуть ли не воочию видела, как становится всё тоньше, идёт трещинами и рассыпается по кирпичикам стена неприязни и непонимания между ею и мужем. Глеб тоже смотрел на неё, будто спрашивал «Ну и как тебе?». И очень не хотелось потерять настрой этого момента, чтобы он пропал зря или свернул не туда.
