Он чуть сдвинул ладонь, дотронулся пальцами до уха, сдавил мочку, погладил, по-прежнему осторожно и мягко. Но даже от этого Илану пробила внутренняя дрожь, горячей волной прошлась вдоль позвоночника, собралась внизу живота, раскаляясь и усиливаясь с каждой секундой. Особенно после того, как вторая рука весомо легла на её талию, надавила требовательно, прижала к крепкому телу.
А может, она сама прижалась на мгновение раньше, положила ладони Глебу на плечи, нетерпеливо потянулась вверх, и едва не заскулила от восторга, наконец-то почувствовав его губы – такие сладкие, такие жаркие, такие притягательные. Они манили её с их первой встречи, невольно притягивали взгляд. Илане казалось, она запомнила каждую трещинку, а теперь пробовала их на вкус, и это было не просто великолепно – упоительно, пьяняще. И разве возможно насытиться, если легче умереть, чем оторваться. А если оторвёшься, то – как тогда жить?
Но Глеб тоже не собирался её отпускать, откликался с такой же жадностью, и даже с большей, становился всё требовательней, узнавал наощупь. Его ладонь, которая раньше лежала у Иланы на талии, медленно заскользила вверх по спине, задевая бугорки позвонков.
Даже через платье это ощущалось слишком отчётливо, раз за разом прогоняя по телу горячие волны плотского желания, сбивая и без того отрывистое дыхание. Потом рука добралась до шеи, остановилась у кромки волос и опять спустилась вниз, но уже не задержалась на талии, очертила ягодицу.
Пальцы чуть сжались, вызвав очередную волну вожделенного трепета и заставив ещё сильнее впиться в губы Глеба, сдавить, прикусить, втянуть в себя мягкий, но настойчивый язык. А ладонь уже сдвинулась к бедру, потом к животу, протиснулась меж тесно прижатых друг к другу тел и опять устремилась вверх. А вторая двинулась ей навстречу. Пальцы соединились, встретившись на верхней пуговке, легко выдавили её из петли, занялись следующей, потом следующей.
Справившись с застёжкой, Глеб раздвинул в сторону края платья, спустил его с Иланиных плеч, потянул вниз, высвобождая её руки, отпустил, оставив на талии, а дальше оно уже упало само, невесомо скользнув по ногам. И хотя Иланино сознание уже давно заволокло чувственным туманом, она успела подумать, что так и должно было происходить в их первую брачную ночь.
Да и ладно. Пусть с опозданием, но это же всё-таки происходило. Происходило. Сейчас. И всё нерастраченное, скопившееся за прошедшее время напряжение просто сводило Илану с ума, делало бесстыдно смелой.
Она ухватилась за подол футболки, скомкала в кулаках, нетерпеливо потянула вверх, а дальше Глеб уже сам, отстранившись на несколько секунд, избавился от мешающей одежды, не глядя, отшвырнул прочь, потом опять приник к Иланиным губам, сомкнул руки у неё за спиной, чтобы расправиться с очередной застёжкой.
Илана не удержала томного сладостного стона, когда его ладони накрыли её обнажённую грудь, а Глеб, только сильнее вдохновлённый этим, продолжал наощупь изучать её тело, уже не осторожно, а настырно, алчно и неистово.
Внутри вибрировало и жгло, скопившееся внизу живота похотливое вожделение невыносимо томило, жаждало разрядки, самой откровенной ласки. Сейчас та была просто жизненно необходима. И пусть даже окажется больно…
Да ей уже больно, по-настоящему физически больно от неудовлетворённого возбуждения. И голова шла кругом, и сил уже больше не хватало стоять на ногах, поэтому Илана прижималась к мужу всё теснее, цеплялась за его плечи, понимала, что ещё немного и не выдержит, произнесёт вслух «Ну давай же!»
Хорошо, что не пришлось – Глеб подвинул её ближе к дивану, опрокинул, навис, упираясь в край коленом, выжидательно посмотрел в глаза. Скорее всего, она ответила жадным, чуть ли не умоляющим взглядом, а он облизал губы, произнёс, рвано дыша:
– Я сейчас. – И распрямился.
Илана зажмурилась, чтобы не видеть, как он отходит, чтобы вообще не замечать эти мгновения отдельно, чтобы представлять, будто он по-прежнему рядом, будто он…
Она моментально поняла, что Глеб снова здесь, раньше, чем почувствовала, как его горячие пальцы коснулись бёдер, подцепили резинку трусиков, уверенно потянула вниз. В первый момент Илана стыдливо сжала ноги, но потом опять уступила его ненавязчивому напору, особенно когда он дотронулся до живота, повёл линию вниз, добрался до паховой впадинки, почти невесомо пробежался кончиками пальцев, двинулся дальше.
Ей снова захотелось заскулить, от раздиравшего её похотливого нетерпения. Илана почти забыла про боль, про страх, про стыд, выдохнула с облегчением, наконец-то ощутив на себе тяжесть сильного тела, согнула колени, замерла, почувствовав сводящее с ума касание, и всё-таки испугалась. Но только на миг. Потому что она любила своего мужа, потому что хотела, потому что доверяла, полностью, без остатка, и сейчас принадлежала ему.
______________________________________
*
