К вечеру Илана осознала, что больше не в силах молчать. Ей нужно обязательно сказать хоть кому-то, свалить с себя часть неподъёмного груза. Да она и не обязана волочить его в гордом одиночестве. Но Глеб всё не возвращался, будто нарочно, хотя обычно в это время был уже дома. И она не выдержала и впервые позвонила ему, чтобы узнать, когда он соизволит явиться. А он не ответил, просто проигнорировал её звонок.
Гудки оборвались, и бот выдал бесстрастным голосом, что абонент временно недоступен, но после сигнала можно оставить ему голосовое сообщение. Но Илана, конечно, ничего подобного делать не стала.
Ну и ладно. И чёрт с ним. У неё по-прежнему есть родители и бабушка, и, похоже, это единственные люди, от которых можно ожидать поддержки. Тем более её новость их очень даже касалась. Поэтому теперь молчать нет смысла.
Хотя телефон она по-прежнему сжимала в руке, Илана ещё подождала какое-то время, давая Глебу шанс перезвонить самому. Он ведь действительно в тот момент мог быть очень занят. Или не мог, просто она опять на автомате искала ему оправдания. И, как всегда, зря – ничего она не дождалась. Даже сходив в туалет, даже спустившись на первый этаж, чтобы попить воды.
Там она и осталась, уселась на подлокотник кресла лицом к входной двери, нажала на кнопку, оживляя экран. И тут всё-таки случилось чудо.
Телефон дрогнул, затрезвонил, на экране высветилось имя. Илана специально потянула ещё несколько мгновений, чтобы муж не подумал, будто всё это время она не выпускала из рук телефон, потом мазнула по значку соединения и бесстрастно, совсем как бот, произнесла:
– Да.
– Здравствуйте, – раздалось в ответ. Голос почему-то женский. То ли раздражённый, то ли усталый, то ли нервный. – Глеб Кирсанов ваш муж?
– Муж, да, – подтвердила Илана недоумённо и растерянно.
И сразу в голове возникло столько мыслей. От простого вопроса «Кто это?» до сложного и красочного предположения – Глеб завёл себе новую подружку, и теперь та желала поставить законную жену в известность, что любят вовсе не её. Но ничего сказать Илана так и не успела, ей уже ответили.
– Это вас из больницы беспокоят. Его к нам привезли после ДТП, но…
– Из какой больницы? – перебила она, стараясь больше не предполагать и отгоняя любые мысли. – Где он? Скажите, куда мне ехать.
– Но… – повторила невидимая собеседница.
Никаких «но». Никаких!
Илана опять не стала слушать, упрямо потребовала, громко и чётко проговаривая слова:
– Пожалуйста, скажите мне номер вашей больницы. И адрес. И я сейчас же приеду.
Собеседница больше не пыталась ей возражать, послушно выложила всё, что нужно, и Илана сразу прервала связь. Никаких «но» она знать по-прежнему не желала. Чтобы там ни было, сейчас она просто будет верить. Верить в то, что ничего страшного не случилось. И не случится. Он ведь в больнице, а значит точно живой, и это самое главное.
Илану опять трясло. А ещё почему-то было холодно, очень-очень холодно, словно на улице был мороз градусов за минус двадцать, а она выскочила раздетой и потому промёрзла насквозь. И ей даже в голову не пришло сообщить остальным Кирсановым.
Сначала она всё узнает сама, и ей совсем некогда их искать, им звонить, объяснять. Потом.
Наверное, следовало вызвать такси, чтобы не вести машину в таком состоянии, но это опять надо ждать, а Илана и без того уже слишком долго ждала. Точнее, напрасно теряла время, которое никак не вернуть.
Вот зачем она потратила столько дней на то, чтобы обижаться и дуться, отвергая попытки Глеба помириться? Он ведь и правда сожалел, и правда пытался начать всё с нуля, оставив позади прошлое. А ведь если оно такое значимое, с ним действительно непросто расстаться и не вспоминать, тем более спустя всего несколько дней. И от неё требовалось всего лишь его поддержать, а теперь…
Нет, она даже думать не станет, что опоздала, что это был единственный шанс. Ведь через восемь месяцев у них родится ребёнок. Именно у них, а не у неё.
Хотелось гнать со всей скоростью, чтобы быстрее добраться, оказаться рядом, но Илана останавливала себя и не позволяла отвлечься. Чтобы не допустить ненужных мыслей, и чтобы с ней самой ничего не произошло. Она же сейчас отвечала не только за себя, а ещё и за крошечную хрупкую новую жизнь, которая теплилась у неё под сердцем. Которой нужны и мать, и отец. Илана даже слышать не желала ни о каких других вариантах.
Она не пошла к центральному входу, тем более тот наверняка был уже заперт, а завернула за угол к крыльцу поменьше, над которым светилась бледно-зелёным надпись «Приёмный покой». Здесь дверь тоже оказалась заперта, но рядом с ней располагалась кнопка звонка. Илана надавила на неё и не отпускала, пока замок не щёлкнул. Она тут же схватилась на ручку, дёрнула дверь на себя, шагнула через порог, едва не врезавшись в женщину в больничной униформе – дежурную медсестру или врача.
Та отступила на шаг, попыталась что-то сказать, но Илана не услышала, потому что уже говорила сама:
– Моего мужа недавно привезли к вам. После ДТП. Мне надо к нему. Обязательно.
