Он улыбнулся.
— Да, если честно, и я тоже. Только Марго об этом не говори.
Что, интересно, он имел в виду? Свою любовь к лагерю или то, что оказался здесь со мной? Лучше не спрашивать. Вместо ответа я кивнула.
— Сохраним это в тайне.
— Точно. Он похлопал себя по карману. — Так мы и сделаем.
И вытащил какую-то фляжку.
— Это что?
— Джек Дэниелс. Пробовала?
— Моего отца как-то угощали таким.
Папа называл подобные напитки «самогон с района», но мне почему-то не казалось, что Райан должным образом оценит подобную характеристику. Кроме того, ко многим вещам мой отец относился как настоящий сноб.
— Крепкая штука, — добавила я.
— В этом-то и соль.
Он отвинтил крышку и протянул флягу мне. Я сделала небольшой глоток. Вкус был ужасным, напомнив мне лекарство от кашля.
Я отдала флягу ему.
— Мне нельзя много пить. Дети, понимаешь?
Он надолго приложился к горлышку.
— Ну да, конечно. Дети.
— А кто приглядывает за вашим корпусом?
— Тай.
Тай — так звали его лучшего друга.
— Значит, он знает, что ты здесь.
— Знает.
— И знает, что ты поехал встретиться со мной?
Райан медленно улыбнулся в ответ.
— Знает, что я поехал встретиться кое с кем.
У меня внутри все сжалось. Хотела ли я на самом деле, чтобы он рассказал Таю о нашей предстоящей встрече? Может, и нет. Но раз он не сказал, с кем именно встречается, может, он просто играл со мной? А не все ли равно мне было? По крайней мере, если у нас не выгорит, то мне нечего будет скрывать. Но теперь об этом знали и Тай, и Марго (а если Тай знал, что Райан на Острове, то знал и что тот не тусуется с Марго или Мэри), а это означало, что к завтрашнему утру все будут знать… о чем?
— Может, подойдешь поближе? — спросил Райан, опускаясь на тот же камень, на котором раньше сидела я сама.
Я села рядом с ним. Камень был холодным и шершавым, но ту часть моего тела, которой я касалась Райана, казалось, обжигало солнцем. Райан взглянул на мои руки, которыми я беспомощно шевелила, пытаясь зажать их между коленями. Он взял меня за ладонь. На его запястье был целый набор фенечек — вроде тех, которые плетут девчонки из мулине на занятиях по макраме в «Лавке ремесленных изделий». Я никогда раньше не замечала их на нем. Однако о том, что они на нем были, я словно уже каким-то образом знала. Фенечки были от поклонниц, целая радуга тех, с кем он был до меня.
И какие расцветки мне теперь стоит выбрать для своей фенечки?
Я подняла голову. Он улыбался мне, и в темноте ночи его зубы были просто белоснежными.
— Я хочу поцеловать тебя, — сказал он.
И сделал это.
После того, как Свифт ушел, Марго уже просто не понимала, куда ей себя деть. Она вернулась в «хижину учителя-француза», и, взглянув на время и телефон, решила снова позвонить Марку. Он ответил, но голос его звучал раздраженно. У Марго не было ни малейшего настроения успокаивать его, так что она быстро дала ему понять: с ней все в порядке, а затем поспешно попрощалась. Она вышла на помост, откуда открывался вид на озеро. Попыталась почитать принесенную с собой книгу, но на месте оставаться не могла. Ей никогда не удавалось усидеть на месте — почему-то ей всегда казалось, что она кому то нужна, что ей вечно нужно спешить куда-то, чтобы кому-то помочь. А вот Лидди может преспокойно валяться в постели сутки напролет. Она даже завидовала этой ее способности.
Проглядев с десяток страниц, содержание которых она и близко не поняла, она надела костюм для бега. Пробежка ей предстояла очень долгая, чтобы, наконец, последствия этих выходных устаканились в голове. Может, даже, удастся поставить точку в этом деле. Она наполнила бутылку водой из-под крана, причем сразу скривила лицо от запаха тухлых яиц, который потек оттуда. Воду вполне было можно пить, но воняла она просто адски.
Пока Марго трусила по дорожке, ей пришла в голову мысль — а сколько по-настоящему может стоить эта собственность? Разговоры внутри их семьи ходили примерно такие: мол, их родители всю жизнь просидели чуть ли не на золотом прииске, так что, если бы не этот хренов трастовый фонд, все они давно уже жили бы по-королевски. Но вдруг это не так? Не такое уж популярное место — озеро Стерлинг. Оно было гораздо меньше Шамплейна или Мемфремейгога, которые пересекали американо-канадскую границу и, следовательно, на право пользования их побережьями претендовали сразу две страны. К тому же существовало ограничение по части плавсредств: допускалось использовать только небольшие моторные лодки и так называемые лодки для вечеринок. Может быть, причиной этих ограничений было соседство двух лагерей, но вряд ли одно имело отношение к другому. Да и сам лагерь находился вдалеке от более или менее приличной дороги, не говоря уже о шоссе. И это тоже понижало его доходность.
Попробуйте-ка не умереть со смеху — выходит, что бы они ни решили, все равно никуда не денутся от этого лагеря?
