Если бы ветер был достаточно сильным, Кейт могла бы отправиться в плавание. Возьми фонарик помощнее и отправляйся на другой конец озера — там тебя никто не тронет. Но существовала одна проблема, связанная с лагерем — воспоминания, казалось, пропитали его насквозь. И неважно, ваши это были воспоминания или чьи-то еще. Избежать их было невозможно. Независимо от того, каким человеком вы были или старались казаться. Единственное, что имело значение — каким вас видели окружающие.
А ее представляли себе славной девчонкой. Такой, которая у всех на виду и со всеми ладит, просто потому что так — проще. Так что она почти наверняка знала, что именно люди о ней думают.
Кейт
И она всегда задерживалась в лагере позднее остальных, начиная с приезда в мае, для того, чтобы провести предварительную подготовку к началу сезона. Подготовка была делом серьезным. Нужно было покрасить кабинки, вытащить вещи из хранилища и проветрить матрасы. Постричь разросшиеся кусты, вымести опавшие листья. Потом, когда жители лагеря вместе с персоналом приводили все в разгромленный вид, ей в сентябре приходилось собирать все воедино, словно некий здоровенный набор «Лего». Вообще работа по лагерю отличалась чем-то ненормальным. Так что во время осеннего семестра в колледже ей с трудом удавалось собраться с мыслями, чтобы догнать сокурсников. Но, как полагала Кейт, все это были необходимые жертвы, прежде чем она — так, по крайней мере, уверяли родители — полностью примет на себя управление лагерем, когда они уйдут на пенсию.
Однако этого они так и не сделали. Вместо этого, на ее двадцать седьмой день рождения, они устроили торжественный ужин, на котором даже были поданы лобстеры (которыми она должна была поделиться с Лидди). Там ей и сообщили, что она не будет управлять лагерем. Что вряд ли ей подойдет это занятие. Для этого она якобы была слишком любезна, слишком мила. А всякие нехорошие люди могут воспользоваться этими ее качествами. Пока длился этот разговор, Лидди ковыряла клешни своего лобстера, методически извлекая из них рассыпчатое мясо, словно проводила вскрытие трупа. И, похоже, совершенно не обращала внимание на то, вся дальнейшая жизнь Кейт, как и то самое мясо, рассыпалась на кусочки.
По крайней мере, она не стала просить — тем более умолять своих родителей хоть о чем-нибудь. Своя гордость у нее все же была. Поэтому вместо ответа она отодвинула тарелку и ушла. Потом позвонила подруге, и они вдвоем отчаянно нахлестались «Маргариты» на вечеринке в Сен-Анри. А потом Кейт впервые со школьных времен поцеловалась с парнем. Это был опрометчивый и даже глупый поступок, но он как нельзя лучше соответствовал ее тогдашнему настроению.
Она проснулась в одиночестве; голова просто раскалывалась. Сегодня было первое мая. В это время она обычно отправлялась в лагерь, даже сумки были уже упакованы. Но все это было уже в прошлом. Ей нужно было найти себе другое увлечение. И слишком унизительным было принять предложение родителей делать всю основную работу, не имея при этом права руководства.
Самое же смешное было в том, что она настолько привыкла к лагерю, что не пропустила ни одного сезона. Ей даже казалось неправильным проводить лето, когда дни уже стали по-настоящему теплыми, где-то вне лагеря: как же ей быть без Озера, без ночей в затхлых хижинах, как не сбежать от новостей из окружающего мира? В то первое лето она работала в бакалейной лавке и помогала по выходным на ферме. Наконец-то подружилась с ровесниками. Наконец-то нашла другие интересы кроме лагеря. И она, разумеется, совершенно не скучала по родителям. Когда коллеги пригласили ее на ежегодный ужин в честь Дня благодарения, она отказалась. Простой принцип: я буду в порядке, пока буду держаться подальше.
Загвоздочка, однако, мог бы сказать ее отец в таком случае.
Она не скучала по лагерю, когда была в отъезде.
Но теперь, вернувшись… Теперь она скучала безумно.
Забеспокоившись, Кейт отправилась проведать Эми. Она откладывала этот визит, как иногда откладывают то событие, которого желают больше всего на свете, чтобы растянуть само предвкушение.
